Снова останавливаюсь, но говорю, обращаясь к стенке.
— Вы забыли, мальчики. Ольшанский меньше чем за пятьдесят процентов не работает. А с вами не работает в принципе, — и открываю дверь.
— Ну и иди нахуй, — слышу психованное и улыбаюсь даже когда иду по коридору.
***
Сажусь за руль и выдвигаюсь в сторону дома. Конечно, мне больше хотелось не улыбаться, а набить им обоим ебальники.
Но я не могу. Нельзя. Эти два говнюка Айдарова мои братья. Родные, по отцу. И по совместительству мои враги.
Мы слишком хорошо знаем друг друга, чтобы у нас оставались хоть какие-то иллюзии.
Мы вместе росли, и сейчас я жалею только об одном. Что они слишком мало от меня огребали.
Когда я был маленький, я боготворил своего отца, Усмана Айдарова. Я знал, что у меня есть младшие братья. Что они близнецы, их зовут Рустам и Руслан, и я каждый раз просил отца нас познакомить, когда он приходил к нам с матерью.
Когда мать умерла, Усман пришел, поставил меня перед собой и сказал:
— Сын, ты уже большой парень и понимаешь, что не все в этом мире происходит так, как хочется нам.
Я заберу тебя к нам, но никто не должен знать, что ты мой сын. Это условие моей жены Ясмин, и я дал слово. Мы должны подчиниться, ведь она будет о тебе заботиться. А главное, ничего не должны знать Рустам с Русланом. Для всех ты сын моего троюродного брата, мы с Ясмин взяли тебя в семью на воспитание. Договорились, Демид?"
"Братья узнали правду после его внезапной смерти, и особой любви это в наши отношения не добавило.
Въезжаю во двор, ворота закрываются автоматически.
Прохожу в дом, снимаю пиджак, бросаю на диван. Стягиваю галстук, комкаю, и он летит туда же.
Открываю бар, достаю виски, наливаю полный бокал.
Я давно научился контролировать эмоции, но сегодняшняя встреча выбила меня из колеи влегкую. Это потому что Айдаровы, я на них всегда так реагирую.
И еще что-то грызет, точит как червяк.
Покровский, точно. Рустам хоть и говнюк, но насчет связей Глеба прав на сто процентов. Пусть он только вернется из Испании, устрою ему маленький Армагеддец.
Надо же мозги включать, кого в свою компанию впускаешь.
Делаю глоток, вискарь обжигает горло и бежит дальше про пищеводу, прокладывая огненную дорожку. Зато внутри сразу становится тепло, оно отдает в голову, расслабляя и тело, и мозги.
Это хорошо, а то меня до сих пор кроет. Заваливаюсь на диван, как тут тишину разрезает резкий сигнал домофона.
— Демид Александрович, к вам девушка. Ирина, — докладывает охрана.
