Я видел шмотки брендовые, но повелся, что подруга дала поносить. Я должен был насторожиться, что она на ночь глядя в общагу так рвалась. Платье разве что на помойку годилось, и я ей футболку свою дал. Ей как платье... Вчера мне футболку привезла и... — бессильно замолкаю.
Я не настолько безнадежный, чтобы рассказывать другу, как трахался с его дочерью. И как понял, что она впервые увидела живой член. Не самый увлекательный рассказ для нормального отца.
Но он молчит. Дышит и молчит. Хочется сказать что-нибудь поддерживающее и не быть посланным.
— Знаешь, как я охуел, когда ее возле тебя увидел?
— Заткнись, — Глеб трет лицо и поворачивается ко мне. — Я же тебя нахер послал, Демид. Чего ты здесь сидишь? Сопли мне подтирать не нужно.
— Не нужно, — мотаю головой. — Ты должен меня нанять.
— Что? — друг непонимающе моргает, и я говорю быстро, пока он в состоянии адекватно воспринимать информацию:
— Найми меня, Глеб. Я уже знаю, что делать. Просто дай мне зеленый свет.
Глава 12
Арина
Сказать, что я волнуюсь, это ни о чем.
Меня колотит озноб, я пытаюсь остановить тремор, обхватив себя руками, и как механическая заведенная игрушка нарезаю круги по холлу. Хочу остановиться, но не могу. Разве что когда завод кончится.
Отец и Демид закрылись в кабинете. Сначала оттуда доносился мат и пугающие звуки, отчего у меня чуть не остановилось сердце. Но затем снова послышались голоса, причем обоих. И я хоть немного выдохнула.
Больше они не дрались, говорили. О чем, не знаю, у отца в кабинете двойные двери.
Раньше я и не замечала, не было необходимости подслушивать. А теперь остается только ждать, сцепив зубы.
Из кабинета выход только через холл, значит мимо они не пройдут.
Стискиваю ладонью пальцы другой руки, вдавливаю в солнечное сплетение, словно так можно блокировать свои чувства и эмоции. А в мозгу отчаянно мечутся мысли.
Почему они подрались? Кто начал первый? Что Демид сказал отцу?
Моя провальная попытка шантажа оказалась настолько жалкой, что я испытываю в отношении себя настоящий испанский стыд.
Я знала, что он так отреагирует, знала и понимала. И все равно полезла со своими дешевыми угрозами.
Идиотка.
Теперь Демид будет считать, что я нарочно пришла к нему для секса. Намеренно подловила, чтобы потом шантажировать. Мне даже возразить нечего. Вся моя ложь про общагу и бедную студентку кричит в пользу этой версии.
Наконец двери распахиваются, и у меня сердце взлетает к гортани.
