Попытался арендовать частный самолет, выебал весь мозг персональному менеджеру, но он только и мог что блеять перепугано:
— Бронь возможна не позднее чем за три часа до вылета, а лучше за день. Сожалею, господин Ольшанский, но сегодня забронировать самолет не получится. Если желаете, давайте рассмотрим предложения на завтра.
С трудом перебарываю себя, чтобы не взять его за грудки и не вытрясти все мозги. Но это все равно не решает главную проблему — как попасть на похороны Глеба.
Пытаюсь еще раз объяснить, задвигая менеджера в угол.
— Послушайте, вы понимаете, у меня друга убили. У него дочка одна осталась, сегодня похороны в двенадцать. Я самое позднее через час должен вылететь, чтобы не опоздать.
Даже руку протягиваю, словно за горло хочу схватить.
— Я все понимаю, но к сожалению ничем не могу помочь, — бормочет перепуганный менеджер.
Его взгляд фокусируется у меня за спиной. Оборачиваюсь. По направлению к вип-терминалу движется процессия из парней в черных костюмах, образующая кольцо.
Внутри кольца идет человек, которого в нашей стране не знают только младенцы или блаженные.
Олигарх Арсен Ямпольский с охраной.
Решение приходит мгновенно. Только бы мне повезло, и он возвращался домой.
Выхожу наперерез процессии, поднимаю обе руки в знак того, что не представляю опасности. И вовремя. Псы Ямпольского ощетиниваются, я ясно слышу хищное клацанье клыков, но позволить себе терять время не могу.
— Извините за наглость, господин Ямпольский. У меня друг умер, мне к двенадцати надо быть на похоронах.
Арендовать самолет не успел, рейсы все забитые. Возьмите на борт, я оплачу полный перелет.
В другое время я бы кайфанул, глядя на их шокированные лица, но сейчас мне не до упивания собственной безбашенностью. Лишь бы выгорело.
Первым в себя приходит Ямпольский.
— Это кто, Леша? Ты его знаешь? — обращается он к парню по правую руку. Для начбеза как будто слишком молодой, но вряд ли Ямпольский стал спрашивать обо мне рядового эсбэшника.
— Знаю, Арсен Павлович, это Демид Ольшанский, — отвечает тот, и я молча киваю, подтверждая, что я действительно я.
Хотя, конечно, охуеваю, не без того.
— Почему не успел арендовать джет, если знал про похороны? — в лоб спрашивает Ямпольский.
— Проебался, — отвечаю на выдохе. — Я только сегодня узнал.
— Ты же говоришь, что ты друг?
— Хуевый друг значит, — развожу руками. И это чистая правда.
Ямпольский поворачивает голову и встречается глазами со своим главным безопасником.
