Дочь моего врага. Цвет горечавки

Той ночью я почти до рассвета плескалась в источниках Хеб, а на следующий день, когда митера Хтония проводила занятие по красоте ногтей, произошло нечто невероятное! В то время как другие девушки магией пытались придать своим ногтям цвет своего Дарового цветка, я орудовала на своих ноготочках кисточкой, которую окунала в лак — это хозяйство мне выдала митера Хтония.

В общем-то, мазюкала я, мазюкала, очень старательно, очень аккуратно, как вдруг на мгновение ощутила кончиками пальцев леденящий холод, будто они заиндевели, будто их, не приведи богиня, заморозило…

Не успела я испугаться, как неприятные ощущения прошли, но мои ногти!

Во-первых, они стали какими-то толстыми и невероятно гладкими, а, во-вторых, они оказались окрашены в неоново-синий цвет и на каждом ноготке была детально прорисована ярко-жёлтая горечавка с белой светящейся сердцевиной!

Смотрелось это ну просто восхитительно!

Даже митера Хтония, которая уже больше десяти лет преподавала послушницам искусство изящных ногтей, когда увидела мои ноготки, поначалу не нашла слов.

— Рисунок на ногтях, Маргери! — наконец всплеснула руками митера, так и сяк крутя мои конечности, разглядывая ногти. — И как ты додумалась до такого?

Зардевшись от ее искреннего восхищения, я пожала плечами.

— И главное, без всякой магии! — не унималась Хтония. — Маргери, у тебя, определённо, талант!

Ей и в голову не могло прийти, что именно магией я создала эту красоту на своих ногтях. И слава богине! Прихрамовым девушкам строго-настрого запрещено своевольно ходить к источникам Хеб и вкушать оттуда ее силу и благодать.

Порядок окунания послушниц в источники определяет сам жрец Джерт, и упаси богиня его нарушить. Честно говоря, сама не понимаю, как у меня хватает на это духу. Единственное, что успокаивает — мои купания угодны самой Хеб, а это значит — я все делаю правильно.

Недавно, как нарочно, Кириаки завела разговор об одной послушнице, которая однажды пошла окунаться в источник без разрешения Джерта. Когда жрец узнал об этом, он был в ярости! Девушку строго наказали — остригли ее чудесные волосы и изгнали из храма.

К слову сказать, у послушниц, которых с позором выгнали из храма Хеб, только одна дорога — в бордель.

Я холодела, слушая эту горькую историю. Мне показалось, что, рассказывая, блондинка то и дело многозначительно поглядывает на меня. Что, если знает? Могла ли Рхея проболтаться?

Нет, нет, не может этого быть! Учитывая гадкий характер Кириаки, если б она проведала мою тайну — сразу бы донесла.