Дочь моего врага. Цвет горечавки

Очень дорогой костюм из бархатистой тёмно-синей ткани, которая мягко терлась о мои оголённые плечи, свидетельствовал о высоком статусе гостя. Зеленоватые глаза цвета персидской больной бирюзы смотрели оценивающе.

Да, сейчас он меня оценит, и поймёт, что явно не ту девушку обнял. Несмотря не то, что мужчина был некрасив, что-то подсказывало мне, что женщин он имеет только самых лучших. Возможно, даже красивейших женщин Лигейи.

— Простите, я вас не видела… — еле вымолвила я.

— Это вы простите! Похоже, я испортил вам игру… — незнакомец, наконец, отпустил меня и, не оглядываясь, пошел по дорожке к крылу храма, которое занимал жрец Джерт.

А я, как дурочка, осталась стоять и смотреть ему вслед.

— Эй, Горечь, прямо для тебя женишок! — зашептались, захихикали девчонки, тоже проводя мужчину взглядами.

ГЛАВА 7. В купальне

Пожалуй, гость оказался прав, потому как после его появления все как-то расхотели играть в жмурки и затеяли прятки. Мне уже порядком надоело водить, о чем я и объявила, и Спиридула, славящаяся тем, что отыскивала девушек, в каких бы изощрённых местах они не прятались, вызвалась водить.

К слову, меня красноволосой никогда найти не удавалось! Пусть поищет! Я с азартом бросилась в глубину сада, к моему излюбленному местечку, о котором никто не знал.

В разлапистой кроне огромного абрикосового дерева я могла прятаться целую вечность, уютно устроившись на как будто специально предназначенном для пряток суку, скрытом шелестящей по ветерку листвой. Абрикос уже плодоносил и, вдыхая одуряющий запах, я уже представляла, как вопьюсь зубами в мясистую мякоть.

Но что это? Приглядевшись, заметила в ветвях маленькую птичку, которая билась в тонких серебристых силках, похожих на паутину. Скорее всего, бедняжка попала в сеть на земле, каким-то чудом смогла подняться в воздух, но сеть запуталась вокруг ветки, окончательно поймав несчастную в ловушку.

Я ловко забралась на дерево и стала осторожно подбираться к птичке, которая, заметив меня, испуганно заверещала, наверное, подумав, что это я ставила силки.

Птаха была совсем маленькая, с тонким клювом и заострёнными крыльями, а цвет оперения ее был лазурным и настолько ярким, будто светился изнутри.

Сеть оказалось тонкой, но на удивление прочной, однако, в конце концов, я все-таки разорвала ее и, бережно вынув маленькое шелковистое тельце с бешено бьющимся сердечком, осторожно раскрыла ладони.