Дочь моего врага. Цвет горечавки

О, теперь я понимала Кириаки, которая не сдержалась и делала это прямо на моих глазах. Это действительно было потрясающе! Я почти забылась, представляя, что это не мои собственные пальцы, а пальцы Верховного Жреца.

Я стонала и все сильнее трогала пальцами себя между ног, раздвигая нежные складочки своего лона, надавливая на клитор, превратившийся в один единственный источник удовольствия — все, кроме него, перестало существовать.

Хотелось более ярких и более сильных ощущений! Не помня себя от вожделения, я, не открывая глаз, чтобы не потерять картинку обнаженного Джерта, сползла из ниши на ступеньки и раздвинула ноги перед фонтанчиком, бившим из воды, подставив свое разгоряченное мокрое лоно тугим упругим струям.

Оно должно было достичь своего пика, взорваться миллиардами вспышек удовольствия! Но на свою беду я открыла глаза и увидела того, о ком так беззастенчиво грезила и кого меньше всего ожидала увидеть сейчас в реальности.

Жрец Джерт стоял в дверях, прислонившись к косяку, и бесстыдно за мной наблюдал.

От нахлынувших чувств — стыда, желания, испуга я вскрикнула…

И не взорвалась.

Даже более того, стремясь придать своему телу приличное положение и прикрыть наготу, наткнулась рукой на лезвие, которое приготовила для бритья и которое так и не пустила в ход. Острая боль пронзила руку, и кровь, разбавленная водой, капнула на кафель.

— Продолжай, — властно сказал жрец.

ГЛАВА 7. В купальне

Какой же я была наивной, когда думала, что никто не увидит! Ведь для Джерта нет закрытых дверей… Неловко пытаюсь подняться, но скольжу ступнёй по воде, разлитой на полу, и падаю, больно ушибив коленку.

Словно в самом райском сне жрец приближается и рывком поднимает, крепко стиснув мое запястье.

— Думаешь, я не знаю, что ты пряталась на персиковом дереве? — негромко спрашивает мужчина — от его голоса, мягкость которого вряд ли сможет кого-то обмануть, меня бросает в озноб.

Внезапно Джерт притрагивается губами к моей ладони и слизывает с пореза рдяные капли. Прикосновение его бархатистого языка к ранке заставляет меня вскрикнуть и попытаться отстраниться, но вырваться из железной хватки Верховного Жреца нет ни единого шанса.

— Такая вкусная кровь… — его вкрадчивый шепот, кажется, звучит в самом моем ухе.