Дочь моего врага. Цвет горечавки

 — Ты действительно ещё не готова.

Вроде как утешает… Да гори оно огнём! Я так хотела его!

— А когда я буду готова? — спрашиваю чуть более резко, чем следует разговаривать с Верховным.

Жду, что он скажет что-то в духе: «Богиня сама решит и даст мне знак», как он и отвечал всегда. Но вдруг с удивлением получаю вполне чёткий и конкретный ответ:

— Это случится в ночь празднования рождения Блестящепрядой, через три дня.

И накинув повязку, жрец уходит, не оглядываясь, оставив меня в совершенно растрёпанных чувствах — недоумевающей, удивленной, потрясённой, разгоряченной, возбужденной, а ещё очень влажной и неудовлетворённой.

Тем же вечером я сижу у окна в своей комнате, и наблюдаю, как в розоватой закатной дымке плывут вечерние тени.

Сколько всего произошло за последнее время, с ума сойти можно! Даровой цветок, источники Хеб, нарастающая магическая сила, которую они в меня вливали, Лукиан, мои полночные подглядывания, проснувшаяся во мне чувственность… И Джерт.

Джерт затмевал собой все и дарил ощущения и чувства, о которых я раньше не смела и мечтать! Неужели через три дня это случится? Он лишит меня девственности! Он распечатает мою магию и я могу пользоваться ей в полную мощь, без утайки… Смогу, как и другие девушки, открыто ходить к источникам богини, а после дарить полученную силу моему жрецу…

Моему… Как странно.

Но я хочу этого! Да, хочу! Чтобы желал только меня. Чтобы был только со мной — и больше ни с кем. Я не хочу делить жреца с остальными послушницами! Пусть будет мой и только мой, а я его… В храме это невозможно, он должен собирать силу Хеб, то есть совокупляться — со всеми послушницами, Но, быть может, он полюбит меня… И мы вместе с ним уедем из храма…

Ужаснулась своим крамольным мыслям.

Чтобы утвердиться в вере, я хотела было открыть книгу священных песнопений, когда в комнату забежала соседка.

Легка на помине! Глаза блондинки возбужденно сверкают, она думает о чем-то своём, но при этом внимательно приглядывается ко мне.

— Выглядишь грустной, Горечавка, — замечает соседка. — Что-то случилось? Эти курицы обидели?

Но самое удивительное, что я тоже вдруг совершенно неожиданно для себя отвечаю:

— Я брала в рот у Джерта…"

"— О! — закатывает глаза Кириаки. — Неужели это наконец-то произошло, и наш распрекрасный жрец снизошел до того, чтобы тебя трахнуть? Горечь, ну поздравляю!

— В том-то и дело, что нет, — краснею, отвожу глаза и мямлю.