Дочь моего врага. Цвет горечавки

Хтония велела нам войти внутрь пентаграммы и расположиться по кругу, отчего металл под нашими ногами вспыхнул и налился ярким зелёным свечением.

Сама митера Хтония границ пентаграммы не пересекла, и от этого мне стало совсем не по себе.

— Играем в правду или действие, девочки! Правила очень просты, — с улыбкой промолвила женщина. — Либо вы правдиво отвечаете на любой заданный мной вопрос, либо…

Она сделала жест рукой — металлическая миска поднялась с блюда и зависла в воздухе. Со всех сторон раздались крики и визги, да и меня саму передернуло от отвращения.

По блюду шустро ползали отвратительные глянцевито блестящие сороконожки.

— Либо съедаете одну из этих красавиц на завтрак, — как ни в чем не бывало, закончила Хтония. — Делая выбор, помните, что если выбираете правду, но отвечаете неправду, пентаграмма вспыхнет красным, после чего вы все-таки скажете правду. Если же выберете действие, то все равно его совершите, даже если от этого откажетесь. Такова колдовская сила этой пентаграммы. Поехали!

Разумеется, никто из послушниц не выбирал действие.

Знаешь ли ты, где скрывается Кириаки Ремедиос?

По сути, эта игра была ещё одним допросом, изощрённым допросом с налетом шантажа, но кого это волновало, кроме меня?

По мере приближения моей очереди, мне становилось хуже и хуже. Ладони вспотели, а сердце готово было вырваться из грудной клетки. Митера Хтония рассчитала все точно! Даже если допустить мысль, что я сейчас скажу: «Действие» и… съем эту мерзкую извивающуюся сороконожку, то ясно будет, что я что-то знаю о Кириаки и скрываю это.

Куда не кинь — всюду клин!

Моя богиня, почему ты позволяешь так измываться над твоими послушницами?

До меня оставалось лишь две девушки. Подходит мой черед…

И тогда все будет кончено.

— Правда или действие, Маргери? — звучит безжалостный голос Хтонии.

Что ответить? Что выбрать — сдать Кириаки или съесть мерзкое насекомое и все равно сдать Кириаки?

Кажется, я сейчас упаду в обморок!

Дольше с ответом тянуть нельзя…

И в этот самый момент дверь резко распахивается и в зале появляется Джерт. Он окидывает колючим взглядом нас, пентаграмму, блюдо с извивающимися сороконожками…

— Митера Хтония, что здесь происходит? — голос жреца обманчиво спокоен.