Дочь палача и театр смерти

Но в отгороженных стойлах, предназначенных для лошадей, стояли теперь десятки бочек. К ним Лукас и поставил свою ношу. Потом прошел в угол, где была лестница в подвал. Оттуда показался какой-то мужчина, бородатый и в шляпе, какие носили тирольцы. Его облик пробудил в Магдалене смутное воспоминание. Что-то всколыхнулось в подсознании, но она была слишком взволнована, чтобы раздумывать над этим.

– Остальные бочки можешь не выгружать, – заявил тиролец. – Планы изменились. Дело принимает опасный оборот. Отправим только одну, последнюю, партию.

Лукас, явно озадаченный, повернулся к говорившему.

– Что… что значит планы изменились? – пробормотал он. – Мне сказали…

– Не распускай язык, парень, – прервал его тиролец. – Ты получишь свою долю, остальное тебя не касается. Хозяин как раз приехал. Я сам только сейчас все узнал.

– А что я скажу своим людям? – пожаловался Лукас. – Это моя первая вылазка. Они решат, будто я оплошал.

– Хозяин им все объяснит. Он в трактире, платит корчмарю, чтобы держал рот на замке.

Магдалена вздрогнула.

За спиной вдруг послышались шаги. Магдалена развернулась и тут же получила сильный удар в лицо, потом что-то тяжелое ударило в затылок. В глазах потемнело, Магдалена повалилась на землю. Последнее, что она услышала, это голоса.

– У вас совсем мозгов нет? – произнес кто-то. – Эта девка подслушивала! И не исключено, что теперь донесет на нас!

– Не донесет, – спокойно ответил тиролец. – Заколоть бы ее прямо здесь, так лучше всего. Мертвые не болтают.

В это мгновение Магдалена поняла, почему этот человек показался ей таким знакомым.

Когда Симон уходил из хижины у подножия Лабера, уже близился вечер. Перед уходом цирюльник еще раз объяснил матери Мартина, что повязку обязательно нужно содержать в чистоте и никакие жертвоприношения или заговоры не помогут ее сыну. Но он сомневался, поняла ли его женщина. Даже в Шонгау было нелегко противостоять суевериям – здесь же, в горах, это казалось попросту невозможным.

Некоторое время его сопровождали дети: словно пугливые фавны, они крались по лесу вдоль тропы.

Симон вытер пот со лба и огляделся. Слева, спрятанный за горами, был монастырь Этталь, где Куизль, наверное, еще занимался приготовлениями перед завтрашним допросом.