Дочь палача и театр смерти

Их трупы приносили несчастья, никто не желал хоронить их. Ей самой довелось однажды увидеть такой труп, прибитый к берегу в Шонгау. Это зрелище еще долго преследовало ее по ночам.

– Лукас! – закричала она в ужасе. – Не позволяй ему! Я твоего сына принимала на свет, я…

– Заткнись, дура! – прошипел тиролец. – Или зарежу тебя прямо здесь.

Магдалена затихла. Воцарилось молчание, прерываемое лишь всхлипами Баумгартнера.

– Хм, а она не из робких, – произнес наконец тиролец. – Когда поедем по улицам, это может стать проблемой… Черт, и надо же ей было прийти в себя, нет бы просто задохнуться! Теперь придется все-таки марать руки.

Как-то я не горю желанием снова открывать эту бочку и… – Он вдруг замолчал, потом громко рассмеялся: – Ха, придумал! Вот что мы сделаем. Лучшей смерти просто не придумаешь! Считай, тебе повезло, девка.

Загремело, кто-то натужно запыхтел, и Магдалена почувствовала, как бочку вернули в вертикальное положение. Раздался характерный хлопок, и сверху ворвался тонкий луч света.

Тиролец вынул пробку.

Затем по волосам Магдалены заструилось что-то холодное. Крепкий запах вина закружил голову.

– Пей, палачка, пей! – приговаривал тиролец. – Упейся, пока вино из ушей не потечет.

Бочка медленно наполнялась вином. Магдалена в отчаянии заколотила по стенкам.

Когда Симон вернулся в цирюльню, Куизль встретил его нетерпеливым взглядом. Он уже сидел за столом и покуривал трубку. Эту ночь палач провел в спальне покойного цирюльника. В отличие от Фронвизера он, похоже, ничуть не брезговал спать в постели недавно усопшего.

Якоб выглядел отдохнувшим и готовым к бою.

– Сколько можно ждать? – проворчал он. – Я уж думал, вы до вечера проторчите в этом трактире. Вы что вообще делаете там целыми днями? Пьянствуете?

– Э-э… пришлось обсудить кое-что по поводу землетрясения, потом о представлении говорили, – ответил Симон, немного сбитый с толку. Он не ожидал встретить здесь палача. – А вам разве не у Лехнера следует сейчас быть?

Куизль махнул рукой и ухмыльнулся:

– Лехнер надолго меня не задержал.

Он просто в бешенстве. С побегом Ксавера он лишился единственного подозреваемого. И подозревает, что судья с аббатом позволили ему сбежать только затем, чтобы выставить его дураком.

– Хм, подозрение вполне себе обоснованное, – проронил Симон. – Ведь аббат делает все, чтобы помешать Лехнеру утвердиться в долине.

– Так или иначе, а Ксавер никого не убивал.

– Уверены? Вчера вы говорили несколько иначе.