Дочь палача и театр смерти

– Какая разница, что я там нес вчера…

Палач угрюмо раскурил трубку, едва не погасшую. Но Симон видел, что он жаждет действия.

– Ксавер не тот, кто нам нужен, – продолжал Куизль. – Они с Домиником были друзьями. Хотя Габлера он, пожалуй, мог прикончить.

– Это тоже маловероятно, – возразил Симон. – Это скорее всего кто-то из участников представления.

Он рассказал палачу о клинке, пропавшем из сундука с реквизитом.

– А деревянный меч этих дурней чем не устраивал? Им хоть не зарежешь никого. – Куизль усмехнулся.

 – Но это, в сущности, подтверждает мои предположения. Убийца – кто-то из местных, один из актеров. Возможно, даже кто-то из советников. А Лехнер все равно отправил своих солдат в горы, разыскивать Ксавера. Долго же им придется рыскать… В лучшем случае эти юнцы заблудятся.

– Файстенмантель тоже собирается разослать людей. Это будет настоящая травля. – Симон вздохнул и сел за стол напротив Куизля. – Я уж и не знаю, во что тут верить, а во что нет. Голова идет кругом от всех этих россказней.

– Ну так следи, чтоб она у тебя не скатилась. Пока ты пиво в трактире дул, я тут мозгами пораскинул…

Куизль взял со скамьи холщовый мешок и вынул из него несколько резных фигурок. Каждая в виде пастуха.

– А это у вас откуда? – удивился Симон.

– Купил у лоточника за пару монет, – коротко ответил его тесть. – Сделаны топорно и поломаны, но мысли упорядочить помогут.

Палач убрал со стола все лишнее и расставил фигурки в одном углу. Фронвизер молча наблюдал за его действиями.

Якоб был очень сосредоточен. С их последней встречи он словно преобразился. Симон невольно задумался, не связано ли это со вчерашним его религиозным порывом.

«Что-то с ним произошло, – думал он. – И что бы это ни было, он снова прежний. И слава богу!»

– Это Ксавер, – сказал Куизль и подвинул одну из фигурок на другой край стола. – Отверженный, паршивая овца. Старый Файстенмантель разорил его семью. Ксавер вынужден покинуть Обераммергау, потом возвращается и подсовывает некоторым из жителей резные фигурки.

И не какие-нибудь, а фигурки фарисеев.

– Это нам уже известно, – вставил Симон.

Симон невольно усмехнулся:

– Не знал, что вы так хорошо знакомы с Библией, господин палач.

В этот раз Куизль ограничился суровым взглядом и продолжил:

– Но почему он называет их лицемерами? – спросил Фронвизер и взглянул на полку, где стояла фигурка фарисея, которую посмертно получил старый цирюльник Ландес.

– Потому что все они в чем-то согрешили.