Дочь палача и театр смерти

Кузнец изготовил для нас имитацию гвоздей. – Он показал на квадратную выемку в полу. – Крест вставляется сюда, чтобы стоял вертикально. В таком положении священник и обнаружил Доминика на рассвете.

Симон взялся за перекладину креста и попробовал приподнять его. Вес был внушительный.

– Его и так поднять можно с трудом, – просипел он и опустил конструкцию на пол. – А как быть, когда к нему взрослый человек привязан?

Кайзер задумчиво склонил голову.

– Некоторые из нас уже задавались этим вопросом. Убийца, должно быть, очень силен, или он был не один.

– Или это был сам дьявол, – перебил его Симон. – Да-да, я уже понял. Неудивительно, что жители развесили на дверях пучки зверобоя.

Цирюльник зябко потер руки. Он только теперь заметил, что для ночной прогулки оделся довольно легко. На нем была лишь рубашка и приталенный сюртук, в нескольких местах уже заштопанный Магдаленой. Широкополую шляпу с красным пером он в спешке оставил в доме Кайзера.

Симон обвел взглядом площадку перед сценой. Земля была изрыта, как если бы на кладбище похозяйничало стадо кабанов.

– Думаю, искать следы не имеет смысла, – проговорил он. – Судя по всему, на месте преступления успела побывать половина деревни.

Симон оглядел кладбище, затем снова посмотрел на сцену и лежащий крест. Что-то его смущало, но он не мог понять, что именно.

«Что-то не сходится, – подумал он. – Только вот что?..»

После долгих раздумий Фронвизер сдался. Возможно, он еще вспомнит об этом позже.

– А где же будут стоять зрители? – осведомился цирюльник.

– Они смотрят со стены, хотя большинство будут стоять на надгробьях.

– Во время представления надгробья уложат плашмя, а потом снова поставят. В прошлый раз делали именно так. – Кайзер пожал плечами: – То и дело начинаются разговоры о том, чтобы перенести представление в другое место. Особенно теперь, когда число зрителей постоянно растет. Но никто так и не решился отступить от обычая. Хотя Конрад Файстенмантель давно требует более просторного места для представления.

– Чем же этот Файстенмантель занимается, что достиг такого могущества? – спросил Симон. – Из зажиточных крестьян?

Кайзер недоговорил и кивнул на двух мужчин, которые приближались со стороны главного входа. Оба держали в руках тускло светившие фонари.

– Как помянешь дьявола… – проговорил он тихо. – Вот и Файстенмантель собственной персоной. А второй, похоже, судья Йоханнес Ригер.