Дочь палача

Все это как-то связано: пожар, дети, знаки, разрушенная больница. Просто мы пока не знаем, как…

Симон потер виски. От ладана и латинских речей священника начала болеть голова.

— Не знаю, что и придумать, — сказал он. — И времени не остается. Сколько Штехлин еще пробудет без сознания?

Палач взглянул на колокольню. Солнце замерло прямо над ее крышей.

— В лучшем случае два дня. А там скоро и граф Зандицелль приедет, управляющий. Если мы к этому времени не найдем виновного, то с этим делом затягивать не станут, и тогда знахарке несдобровать.

Они хотят как можно скорее избавиться от графа и его свиты, им не нужны расходы.

Симон поднялся со скамейки.

— Я тогда пойду к Якобу Шреефоглю, — сказал он. — Это единственная наша зацепка. Я уверен, что не все так просто с этим участком.

— Давай, — пробурчал Куизль. — А я пока еще немножко покурю этот дьявольский табачок. Это лучшее, что может помочь мне поразмыслить.

Палач снова закрыл глаза и стал наслаждаться ароматом Нового Света.

Судебный секретарь Иоганн Лехнер шел из своего кабинета к городскому амбару. Он вышел на площадь и досадливо поморщился. Всюду шептались женщины и ворчали ремесленники. Когда он приблизился, они начали подталкивать друг друга и пихать локтями.

— Возвращайтесь к работе! — закричал он. — Все в порядке, и скоро все встанет на свои места. А теперь продолжайте работать, люди! Иначе я вынужден буду кого-нибудь арестовать!

Ремесленники разошлись по своим мастерским, торговки продолжили перекладывать товары.

Лехнер, однако, знал, что они снова примутся болтать, стоит ему только отвернуться. Он решил отправить на площадь несколько стражников, чтобы не допустить волнений. Самое время было поставить точку в этой ужасной истории. И именно сейчас эта проклятая знахарка не могла говорить! Советники не давали ему покоя и желали видеть результаты. Что ж, быть может, кое-какие из них он им скоро предоставит. У него на руках имелся еще один козырь.

Секретарь взбежал по лестнице на второй этаж амбара, где находилась комнатка с зарешеченной дверью.

В ней запирали видных горожан, которых не решались сажать в башню или тюремную камеру. Перед дверью караулил стражник. Лехнер кивнул ему, затем открыл тяжелый замок и отодвинул засов.

Внутри за маленьким столом томился без дела аугсбургский бригадир Мартин Хойбер и смотрел через маленькое окошко на площадь. Услышав, как вошел секретарь, он повернулся к нему и ухмыльнулся.