Дочь палача

А совсем скоро Вальпургиева ночь… Быть может, он и в самом деле дьявол?

Они снова замолчали. Солнце, хоть и апрельское, было почти жарким и изрядно нагрело доски, на которых они сидели. Издалека до них доносились крики плотогонов, которые плыли по реке в сторону Аугсбурга. Вода сияла, словно расплавленное золото. Симону вдруг так все опротивело — бегства, нескончаемые вопросы, головоломки, страхи…

Он вскочил, выхватил у Магдалены корзину и пустился в сторону реки.

— Ты куда? — закричала девушка.

— Собирать травы. С тобой. Пойдем, солнышко светит, а я знаю одно укромное местечко.

Симон взмахнул корзиной и улыбнулся.

— Он может и подождать. Ты же сама говорила, что ему не страшны ни смерть, ни дьявол.

Под настороженные взгляды извозчиков девушка побежала за ним.

Тьма простерла с запада свои хищные лапы и окутала леса вокруг Шонгау. Дорога на Хоэнфурх полностью погрузилась во мрак, и человек, который приближался через кустарник к вырубке, почти сливался с ним.

Он избегал выходить на дорогу и все время шел по густым зарослям вдоль нее. Путь таким образом увеличивался чуть ли не вдвое, но человек мог тогда не сомневаться, что его никто не заметит. Городские ворота закрылись еще полчаса назад, и вероятность встретить здесь кого-нибудь была ничтожной. Но он не хотел рисковать.

В темноте треснула ветка, раздался шелест. Человек замер, дышать стало трудно. Он осторожно поднял маленький фонарь, который до того прятал под плащом, и посветил в том направлении, откуда донесся шум.

Недалеко от него в воздух взмыла сова и полетела над просекой. Он хмыкнул. Страх уже свел его с ума.

Он в последний раз огляделся по сторонам, потом вышел на строительную площадку и двинулся к зданию посередине.

Откуда начать? Он обошел вокруг разрушенных стен в поисках знака. Ничего не найдя, пробрался через груду камней внутрь и постучал лопатой по каменным плитам на полу.

Скрежет металла заставил его поежиться. Грохот, казалось, услышали даже в городе. Он тут же прекратил стучать. Потом забрался на стенку, примыкавшую к главному строению, и осмотрел оттуда всю площадку. Больница, часовня, куча балок, колодец, мешки с известью, несколько опрокинутых ведер…

Взгляд упал на старую липу посреди вырубки. Ветви ее опускались до самой земли. По какой-то причине рабочие не стали ее срубать.