Дочь палача

 — В следующий раз, когда окажетесь перед запертыми воротами, просто оглядитесь немного. Иногда можно обнаружить что-нибудь полезное, — она подняла в руке большой блестящий ключ.

— Откуда он у тебя? — спросил Симон.

— Из ниши у ворот. Мама тоже всегда прячет ключи от дома в стене.

Она ловко вставила ключ в замок, повернула, и дверца со скрипом отворилась. Палач молча протиснулся мимо дочери и поспешно двинулся в сторону Речных ворот.

— Теперь поторапливайтесь! — прошипел он. — Времени в обрез.

Симон невольно ухмыльнулся, взял Магдалену за руку и поспешил следом.

София задержала дыхание, когда возле укрытия снова послышались шаги. До нее донеслись голоса. Клара все еще спокойно спала. Днем ее еще мучила ужасная лихорадка, но теперь дыхание становилось ровнее, и она, похоже, поправлялась. София завидовала сну Клары. Сама она уже четвертую ночь почти не смыкала глаз. Уснуть мешал страх, что их обнаружат. И теперь вот снова наверху слышались шаги и голоса. Мужчины рыскали по округе; судя по всему, они тоже что-то искали.

Но люди были не те, что приходили в прошлый раз.

— Без толку все, Брауншвайгер! Мы тут до скончания века будем копаться, участок слишком большой.

— Заткнись и продолжай искать. Где-то здесь спрятана целая куча золота, и я не дам ей даром пропасть.

Немного в отдалении другой мужчина закричал в их сторону:

— Часовню уже осмотрели? Должно быть, где-нибудь там. Проверьте у входа, у пролома; может, с пола какая плита отходит.

— Этим как раз и заняты, — прогремел голос над ней.

Потом он стал тише; видимо, человек обращался к кому-то, кто стоял рядом. — Глупый торгаш! Уселся под липой и возомнил себя надзирателем… Но погодите, отыщем клад, и я ему сам глотку перережу, а кровь по часовне разолью.

София зажала себе рот ладонями, иначе бы она громко завизжала. Тот далекий голос, долетевший от липы, она тоже узнала. Ни тот, ни другой она не забудет никогда.

— Погоди-ка, у меня появилась идея, где он может быть, — раздался голос. — Что ты думаешь насчет…

В этот миг снаружи донесся крик.

В отдалении кто-то застонал от боли.

Через несколько мгновений снаружи разразился ад. София зажимала уши руками и надеялась, что это был просто кошмарный сон.

Симон в который уже раз поскользнулся в глине карьера и, выругавшись, рухнул в бурую жижу. Штаны его перепачкались в глине; сапоги с чавканьем проваливались в нее, так что он с огромным трудом поднимал ноги. На краю карьера стоял палач с дочерью, и они вопросительно смотрели на него сверху.