Дочь палача

Утром, выбравшись под конец долгой ночи из лабиринта, Симон решил, что жизнь его больше не станет прежней. Оказалось, он ошибался. Жизнь пошла своим чередом. По крайней мере, пока.

Шреефогль принял Клару, а заодно и Софию, под свою опеку. Совет решил допросить детей только завтра. А до тех пор Симону и молодому дворянину пришлось поломать голову над тем, что рассказать советникам. Правду? Но в таком случае не подведут ли они девочек под нож? Дети, спутавшиеся с колдовством, как и взрослые, запросто могли оказаться на костре.

Симон знал это по предыдущим процессам, о которых слышал. Возможно, граф будет допрашивать детей так долго, что они и знахарку назовут ведьмой. А кроме нее, и множество других…

— Ну что? Потанцевать решил?

Симон вздрогнул, отвлеченный от мрачных мыслей, и обернулся. Рядом стояла Магдалена и улыбалась. На лбу у нее красовалась повязка, но в целом она выглядела здоровой и отдохнувшей. Лекарь невольно усмехнулся. Не далее как сегодняшним утром дочку палача преследовали солдаты. Она пережила обморок и провела две ночи в страхе, а теперь вот требовала от него танцев.

Она казалась просто непробиваемой. Прямо как ее отец, подумал Симон.

— Магдалена, тебе нужен покой, — начал он. — Тем более люди… — Он кивнул в сторону столов. Там уже начали шептаться служанки и показывать на них пальцами.

— А, люди, — перебила его Магдалена. — Дались эти люди…

Она взяла его под руку и потащила к площадке для танцев перед сценой. Прижавшись друг к другу, они стали медленно кружиться в танце. Симон заметил, как другие пары от них отодвинулись, но сейчас ему было все равно.

Симон смотрел в черные глаза Магдалены, и ему казалось, что он тонет в них. Все вокруг превратилось в водоворот света, а они кружили в самом его центре. Заботы и мрачные мысли куда-то исчезли, перед ним были только ее смеющиеся глаза. Он медленно потянулся к ее губам.

Внезапно юноша уловил краем глаза какое-то движение. К ним спешил его отец. Бонифаций Фронвизер грубо схватил сына за плечо и развернул к себе.

— Да как ты смеешь! — зашипел он.

 — Не видишь разве, как люди пасти раскрыли? Лекарь и палачиха… Вот тебе раз!

— Отец, прошу тебя… — попытался он его успокоить.

— Как бы не так, — выпалил его отец и немного оттащил его от танцующих, не удостоив Магдалену и взглядом. — Я приказываю…

Внезапно Симона, словно волной, накрыла чернота. Напряжение последних дней, смертельный ужас и беспокойство за Магдалену. Он яростно оттолкнул от себя отца, так что тот задохнулся от изумления.