Дочь палача

И заговорил лишь спустя некоторое время.

— По поводу Штехлин, полагаю.

Иоганн Лехнер кивнул.

— Народ негодует. Уже сейчас, а случилось все только вчера. И люди говорят…

Лехнер перегнулся через стол и попытался улыбнуться. Вышло лишь наполовину.

— Ты ее знаешь. Вы ладите с ней. Она принимал роды у твоей жены. Я хочу, чтобы ты поговорил с ней.

— И о чем же мы должны поговорить?

— Уговори ее, чтобы она призналась.

Лехнер еще больше перегнулся через стол. Их лица были теперь совсем близко.

— Да, ты все верно понял.

Чтобы она призналась.

— Но еще ничего не доказано. Пока только бабы болтают. Мальчик пару раз заходил к ней, вот и все.

— Нужно поскорее с этим покончить, — Лехнер снова откинулся на стуле и принялся барабанить пальцами по подлокотнику. — Слухов уже слишком много. Пустим это на самотек — наступят времена твоего деда. Тогда придется тебе потрудиться.

Палач кивнул. Он понял, на что намекал Лехнер. Всего семьдесят лет прошло с тех пор, как во время известного процесса над ведьмами в Шонгау десятки женщин отправили на костер.

Все началось с непогоды и нескольких непонятных смертей, а переросло в целое сумасшествие, и каждый обвинял каждого. Дед Куизля, Йорг Абриль, обезглавил тогда более шестидесяти женщин, и после тела их сожгли. Мастер Йорг разбогател на этом и приобрел известность. У некоторых подозреваемых находили так называемые колдовские отметины — родимые пятна, по форме которых определяли судьбу бедных женщин. В этот же раз речь шла о еретическом символе, и даже Куизль не мог отрицать его принадлежность к колдовству. Секретарь был прав. Люди и дальше будут искать знаки. И даже если убийства не продолжатся, подозрения все равно не прекратятся. Пламя, способное перерасти в пожар и поглотить Шонгау. Необходимо было, чтобы кто-то признался и принял всю вину на себя.

Якоб Куизль пожал плечами.

— Я не верю, что Штехлин как-то связана с убийством. Это мог быть кто угодно, хоть проезжий. Мальчик ошивался у реки.

Черт знает, где его закололи. Может, это мародерствующие солдаты.

— А знак? Отец мальчика описал мне его. Так он выглядит? — Лехнер протянул ему рисунок, круг с перевернутым крестом. — Ты знаешь, что это, — прошептал он. — Колдовство.

— Но это еще вовсе не значит, что Штехлин…

— Знахарки хорошо разбираются в таких вещах! — Лехнер повысил голос, что было ему не свойственно. — Я всегда предупреждал, что не стоит принимать таких женщин в город.