Дочь палача

Бургомистр Земер вопросительно на него посмотрел:

— Вы думаете, что Штехлин и сарай…

Лехнер пожал плечами и улыбнулся.

— Все возможно. Нужно позаботиться, чтобы Штехлин призналась. Тогда все вернется в свое русло. И все останутся довольны.

Бургомистр облегченно кивнул. И оба вельможи отправились обратно в город.

Девочка прижимала к тощей груди деревянную куклу. Дыхание с хрипом вырывалось из груди. Лицо было бледным, щеки запали, под глазами залегли темные круги. Она снова закашлялась, тяжело и мучительно, болело горло.

Издалека, с Леха, до нее доносился шум — что-то там произошло. Она с трудом приподнялась в кровати и попыталась посмотреть через окно, но увидела лишь небо, облака и столб дыма. Отец сказал, что все в порядке, и ей не следует волноваться и вставать с постели. Позже придет лекарь и поможет ей. Девочка улыбнулась. Уж лучше бы пришел молодой, а не старый. Ей нравился молодой. Однажды на рынке он протянул ей яблоко и спросил, как у нее дела. Мало кого интересовало ее самочувствие. Да, собственно, никого не интересовало.

Клара потеряла родителей в пять лет. Сначала маму. Она так и не пришла в себя после рождения маленького братика. Клара еще помнила маму по ее улыбке, большим добрым глазам; как она часто пела дочке перед сном. Когда несли деревянный гроб, Клара думала, что мама только спала и совсем скоро проснется и придет домой. Отец вел ее за руку. Когда подошли к церкви Святого Себастьяна и на новом кладбище опустили гроб в землю, он сжал ее руку до того сильно, что девочка вскрикнула.

Женщины думали, она плакала из-за матери, и гладили ее по голове.

После этого отцу становилось хуже и хуже. Все началось с такого же кашля, какой мучил теперь и ее, тяжелого и сухого. Потом появилась кровь. Соседи сочувственно смотрели на него и качали головами. По вечерам Клара часто сидела у отца на кровати и пела песни, которые всегда пела мама. У них никого больше не осталось, только они вдвоем. Братья и сестры уехали, потому что в Шонгау и так хватало плетельщиков корзин. Или умерли, как маленький братик, который три дня кричал без материнской груди, а потом внезапно затих.

Отец умер осенью, холодным дождливым днем. Его отнесли на то же самое кладбище, где похоронили жену. Могила была еще свежей, копать было легко.

Несколько недель Клара провела у соседки, с полудюжиной других детей. За столом все толкались вокруг единственного блюда с кашей, но девочка и так не чувствовала голода. Она залезала под лавку и плакала. Она осталась совсем одна.