Дочь палача

Толпа загудела и придвинулась ближе к тяжелым воротам, которые загораживал своей широкой грудью Куизль.

— Я знаю только, что здесь пока еще правят закон и порядок, — ответил он. — А не горстка безмозглых крестьян, которые хватают косы с цепами, бродят по городу и наводят страх на горожан.

— Уйди, Куизль, — подал голос мясник. — Нас много, а у тебя даже дубины нет. Мы забьем тебя до смерти, и глазом моргнуть не успеешь, а потом сожжем вместе с ведьмой.

Палач улыбнулся и поднял правую руку.

— Вот моя дубина, — сказал он.

Люди молчали. Куизль славился своей силой. И те, кто хоть раз видел, как он поднимает вора в петле или орудует мечом длиной в человеческий рост, остерегались затевать с палачом ссоры. Якоб занял место отца пятнадцать лет назад. Прежде, как говорили, он был на Большой войне, где убил народу больше, чем поместилось бы на всем старом кладбище Шонгау.

Толпа не сговариваясь отступила на пару шагов. Наступила тишина. Палач стоял, словно врос в землю.

Наконец вперед выскочил мясник Антон. В руках он сжимал цеп, который и обрушил на Куизля.

— Смерть ведьме! — закричал он.

Палач увернулся коротким движением плеч, перехватил древко и подтянул к себе мясника. Потом ударил его в нос и, словно бесформенный мешок, отбросил обратно в толпу. Люди подались в стороны, мясник свалился на мостовую, и на камни хлынула кровь. Крестьянин заскулил и пополз подальше от света.

— Кто еще? — поинтересовался Куизль.

Люди неуверенно переглядывались.

Издалека вдруг донесся размеренный грохот. Куизль навострил уши. Со стороны замка по мостовой гремели шаги марширующих. Наконец, в сопровождении группы солдат появились секретарь Лехнер и первый бургомистр.

В тот же момент со стороны рыночной площади вышли Симон и Якоб Шреефогль. Когда молодой советник увидел судебного секретаря, он убрал шпагу в ножны.

— Слава богу, — пропыхтел он. — Все не зашло слишком далеко. Во многом можно упрекнуть Лехнера, но свой город он держит в ежовых рукавицах.

Симон следил, как солдаты с пиками наперевес приближались к сборищу. Уже через несколько секунд мятежники побросали оружие и стали боязливо оглядываться.

— Довольно! — крикнул Лехнер. — Отправляйтесь по домам! Кто уйдет сейчас, того ни в чем не обвинят.

Один за другим люди скрылись в узких переулках.