Мы оба всё прекрасно понимали, но продолжали обманывать друг друга, притворяясь, что все в порядке, что не происходит ничего страшного: просто сидим, перебираем документы, подумаешь! Повезло: пропустим занятия!"
"И вот наступил момент, когда лист бумаги выпал из моих ослабевших пальцев и медленно спланировал на пол. Он остался лежать у моих ног, никому не интересный, придавленный рифленой подошвой высоких ботинок Тайлера, – он наступил на него, когда устремился ко мне навстречу. Обхватил за талию, подставил грудь под мою бессильно свесившуюся голову.
Прижался губами к моей макушке. Я слышала его рваное дыхание, которое он никак не мог выровнять, не мог отдышаться, чтобы сказать что-то забавное или ироничное, чтобы развеселить меня или раззадорить. Наши пальцы переплелись. Мои онемели, и я едва-едва ощущала тепло руки Тайлера.
Я больше не боялась, я только от всей души сочувствовала Таю: намного страшнее, чем умирать самому, ощущать полнейшее бессилие, глядя, как погибает близкий человек. Так странно – когда мы успели настолько сблизиться? Он ведь должен ненавидеть меня… Пусть лучше ненавидит…
– Да… брось… – выдохнула я.
– Есть о ком грустить… Я – дочь предателя… Ты не забыл?
– Заткнись-ка, Дейрон!
Злость, отчаяние и боль. Не потому, что я Дейрон, а потому, что я, негодяйка, вздумала все-таки покинуть этот мир. А Тайлер – сильный и смелый Тайлер – ничего не мог сделать, чтобы меня в нем удержать.
Мне на волосы упала теплая капля. Прожгла до самого сердца. Не плачь из-за меня, Тай, не надо.
У тебя впереди целая жизнь, полная подвигов. Ты еще встретишь свою любовь… Эта девчонка, которая мучила тебя одним своим видом, эта бесячая опасная штучка Дейрон, из-за которой ты не знал ни сна, ни покоя, останется лишь в одном из потаенных уголков твоего сердца. Обещаю, я не сильно тебя побеспокою, я буду приходить на зов лишь тогда, когда ты сам окликнешь меня. Поднимусь из глубин памяти, сяду на колени, обниму за шею и согрею поцелуем, который, надеюсь, подарит утешение.
Вот как сейчас…
Я тихонько отстранилась, приподняла лицо.
– Поцелуешь?..
Губы Тайлера на вкус оказались солеными. Поцелуй с привкусом слез… Горячий и нежный…
Ректор поднял голову от папок, увидел, что я обмякла в руках Тайлера, и вскочил на ноги.
– Бездна и тьма! – выругался он и добавил еще парочку крепких выражений, которые я никак не ожидала услышать из уст руководителя Академии.
Он все-таки выдернул пробку еще одного флакона бессонника, но так и замер с ним в руках.
