– Скажи каждому, кто спросит, что Тайлер ни в чем не виноват. Сложно объяснить! Пусть никто не думает о нем плохо.
Мишель расцвела и обняла меня от переизбытка чувств.
– Я знала! Тайлер не такой.
Она умчалась, а я побежала догонять своих.
На лекции у мейстери Луэ Медея и Вернон сидели в одиночестве в центре ряда, сверху и снизу образовались свободные места, будто от этой парочки можно было заразиться.
Колояр изображал безразличие и зубоскалил, Медь хмуро поглядывала по сторонам.
– Иделис, дай мне посмотреть конспект за прошлое занятие, хочу кое-что проверить.
Кадет Иделис не шелохнулась.
– Барри, можно мне твой конспект?
Барри принялся озираться с удивленным видом.
– Никто ничего не слышал? – задумчиво спросил он. – Шорохи какие-то.
– И шепоты! – вставил Атти.
Фридман обернулся, уставился на позеленевшую от досады Медею и развел руками:
– Но никого не видно!
Глава 50
По огромному пространству полигона гулял ветер, приминая растущие по краям дороги сухие пучки травы. Взрытая десятками ног земля застыла на морозе колдобинами и буграми.
Снег выпадал и таял за зиму бессчетное количество раз. Прямо сейчас он мягкими белыми хлопьями кружился в воздухе, будто хотел укрыть черноту бескрайнего пустого поля, укутать в пуховое одеяло. Снег казался мне символом надежды, но его света было слишком мало, чтобы победить тьму."
"Мы давно не занимались по утрам на полигоне, только в зале. Слишком холодно, даже под защитой утепленной магией формы – половина кадетов слегли бы с простудой. Больше не осталось радужного пузыря: пространственного кармана с полосой препятствий.
Теперь на его месте возвышался гладкий деревянный столб с железными кольцами. При взгляде на него меня отчаянно мутило, я отводила глаза, но столб как зачарованный снова и снова притягивал к себе мое внимание.
Я шагала по полю, стараясь не угодить ногой в рытвину и не отстать от князя, который торопился вперед размашистой походкой.
У столба ожидали ректор Кронт и мейстери Иллара, целительница, с настойкой жильника наготове.
Рядом со столбом поставили кадку, из которой высовывалась ручка плети, перевитая кожаными лоскутами, потертыми за годы, когда плетку использовали для наказания. Плеть плавала в соляном рассоле, причиняющем дополнительные муки.
– Ты будешь стоять здесь, – указал князь на пятачок ровной земли в полутора метрах от столба.
Тайлера пристегнут к столбу наручниками лицом ко мне, чтобы я, жертва принуждения, в полной мере испытала удовлетворение от возмездия.
