Неужели, ты поверил, что Смирнов, ходячий кусок здорового мяса, мышц, который проводил в спортивном зале по несколько часов в день, вдруг внезапно и так удачно отбросил ноги?
— Что ты сделал? — я уже начинаю догадываться, но пусть скажет. Пусть признается.
— Помнишь тот тост, что мы распили со Смирновым, когда провожали вас с Ритой из ресторана? Я предложил выпить за нашу с ним дружбу, на брудершафт?
— Кажется, припоминаю, — нехотя, ответил я, вспоминая смутно этот момент.
Мы с Ритой тогда уходили из ресторана, нас уже ждала машина, а Агафонов с тестем чокнулись бокалами с виски.
— Счастья молодым! — немного пьяный Смирнов улыбался дочери, посылая ей прощальный поцелуй.
— За дружбу, — сказал Сергей и они выпили, скрестив руки.
— Что было у Смирнова в бокале? — моя догадка была страшной, неужели...
— Сообразительный мальчик, там было сильное сердечное средство, которое медленно, но верно остановило бы жизнь твоего тестя. Его смерть была обычным делом, подумаешь, сердечный приступ, у кого не бывает.
Внезапно, да, такой молодой, всего-то сорок с копейками. Стоили мне эти капли кучу денег, но дело выгорело, никто не нашел в смерти Володи ничего подозрительного. Тем более, я знал твои планы, знал, что ты не выдержишь и признаешься, кто ты есть на самом деле. Это же так трагично, наказать своего врага, а тот взял, да и умер. Ах, какое горе, семья ненавидит, мститель торжествует, театр и зрители рыдают от восторга. Занавес!
— Ты убил его, — мои кулаки снова сжались, несмотря на боль в лопнувшей коже рук.
Я еле сдерживал себя. Если об этом узнает Рита... Только не сейчас, я сам скажу ей позже, когда станет лучше, — Зачем, ты в этом признаешься? Зачем, сейчас?
— Наташа, помнишь, когда-то сказал тебе, что ты потеряешь всех, кого любишь. Тогда поймешь, кто любил тебя дольше и сильнее, кто всегда был рядом и кого ты недооценила? — обратился к матери Агафонов.
Мама сидела, зажав рот рукой, чтобы не было слышно ее всхлипов. Из глаз ручьями текли слезы.
— Это все, ты сделал ради того, чтобы сказать мне эти слова? — прошептала она, отнимая руку, — Ты, практически, хотя нет, ты убил столько людей, чтобы сказать мне ЭТО?!
— Да, — спокойно отвечает Агафонов, — Я хотел, чтобы всю оставшуюся жизнь ты жалела, что тогда не выбрала меня.
Жаль, только не успел сделать банкротом и сбросить с пьедестала твоего сына, но он сам наказал себя своей местью. В этом, ему тоже помог я. А теперь скажи мне, Наталья, жалеешь ли ты, что тогда отказала мне?
Глава 52.
