Пока едем, молчим, каждый думает о своем. Подъезжая к дому, поворачиваюсь к маме, которая снова тихо плачет, смотрит в окно.
— Я, пока ничего не скажу Рите, не время сейчас. У нее есть небольшое улучшение, и вся эта нервотрепка с Агафоновым может ухудшить ее состояние. Врач сказал, что если показатели станут еще немного лучше, мы можем уехать домой.
— А что потом? — с тревогой спрашивает мама.
— Не знаю, — отворачиваюсь, смотрю на дорогу, на машины, московские высотки, — Ремиссия, а дальше неизвестно.
Только пересадка костного мозга, если снова все станет хуже.
— Но... После пересадки, Рита практически будет жить в стерильном мире, если повезет найти подходящего донора.
— Надеюсь, что этого не случится, — замолкаю, думаю о жене и дочери.
— Возьми, — протягивает мама влажные салфетки, чтобы приложил к костяшкам. Снова непроизвольно сжал кулаки и ранки открылись, — Напугаешь Дашу.
— Ты знаешь, где продают собак? — спрашиваю водителя и тот удивленно пожимает плечами.
— В интернете можно найти, — сообщает он, а я достаю телефон.
— Как там его зовут, водолаза этого? — ищу собачий питомник по близости.
— Ньюфаундленд, — обреченно вздыхает мама, — Собак нам в доме сейчас точно не хватает.
— Нашел, поехали за дочкой и туда, время еще есть, — улыбаюсь, разглядывая фото смешных щенков в телефоне, — Что-то они большие вырастают, — ворчу задумчиво, слышу деликатный смех водителя и ловлю в зеркале робкую улыбку мамы.
Пусть лучше улыбается, чем винит себя во всем.
Хватит уже переживать за то, что не могла изменить. Агафонов бы не дал ей спокойной жизни в любом случае, но вот смерть Смирнова, точнее его убийство, потрясли и меня. Если бы отец Риты тогда не умер, все могло бы быть по-другому.
— Этот, — твердо указывает Дашка на спящего в самом углу вольера щенка. Вокруг полно собак, в основном той породы, что нам нужна. Вольеры из железной сетки, все чисто, убрано, у некоторых собак даже коврики внутри.
Всего три вольера, где ходят огромные псины, на которых я смотрю с большим сомнением. Эта мелочь, что выбрала дочка тоже такой вырастет? Какой кошмар.
Отделение для подросших щенков почти пустое, всех разобрали. Остались только трое. Двое сейчас радостно тявкают, реагируя на нас с дочкой и самого хозяина этого питомника.
Выбранный щенок спокойно спит, устроившись кверху розовым пузиком и не знает, что сейчас, его судьба будет решена.
