— Почему этот? — с сомнением разглядываю мелкого песика, — Ты даже его не видишь, вдруг у него глаза не того цвета или уши как лопухи.
— Мне нравится, как он спит, — заявляет дочь, и я обреченно вздыхаю, как тут поспорить.
Тихий спокойный вечер в доме свалил в неизвестность, когда Дашка вытащила это мелкое чудо из корзины. Я вывалил на пол пакеты из зоомагазина, тихо чертыхаясь про себя. Это надо столько накупить одной собаке? Зачем ей.
У меня никогда не было ни кошки, ни собаки, после того, как в детстве мама подарила мне хомячка.
Кеша прожил у нас полгода, а потом благополучно улетел на небо, как мне сказала мама. Что там было с этим хомяком не понятно, но отец объяснил все довольно просто: «Сын, хомяки рождаются и умирают для того, чтобы показать детям, что такое смерть». Все конкретно и понятно. Я со своим технически настроенным умом так и понял, что у хомяка особая миссия в этом мире, и он ее выполнил с достоинством. Но поплакать пару дней успел, зарекаясь заводить какое-либо животное в доме.
Теперь этот зверь, больше похожий на ходячую по дому черную лохматую шапку, завывал так, что впору повеситься."
"Дашку, щенок тут же выбрал для себя главной и садился у лестницы, скуля, когда та убегала наверх. Сам подняться он еще не мог, вот сидел и пел свою слезливую песню. Конечно, Рита тоже стала получать от дочери в два раза больше фотографий щенка, так что вечер у всех был занят.
Перед сном хотел позвонить Рите, но не стал, хотя у нас была разница в два часа по времени, и она еще не спала.
Тупо пялился полночи в потолок, вспоминая разговор с Агафоновым. Все больше убеждался, что я ничем не лучше этого подонка. Пусть смерть Смирнова снята с меня, но другое... Если сейчас отмотать все лет на десять назад, я смог начать все сначала, прожить жизнь по-другому. Если бы все вернуть и жить без предательства, а просто любить Риту, создавая с ней настоящую семью. Жаль, что время мне не подвластно, жаль, что я такой урод.
Глава 53. Мне было пятнадцать…
Вернулся из Москвы и сразу к Рите в клинику.
Захожу тихо в палату, боясь разбудить, но кровать пуста. Пугаюсь этой пустоты до чертиков, мало ли что могло случиться. Рывком открываю дверь в ванную и вижу Риту в одном полотенце и с расческой в руках. Такая она стала худенькая, почти прозрачная. Смотрит на себя в зеркало, проводит рукой по коротким волосам. Такая нежность заливает, что хочу подскочить, сжать что есть силы, зацеловать всю.
