Тогда жена легче пойдет на уступки и согласится на мои требования видеть и участвовать в жизни своей дочери. Я и так был лишен пяти лет с Дашей, я уже не увижу каким она была младенцем, какая маленькая была, не подержу ее на руках. Никогда не считал себя сентиментальным, но вот пробило, старею что ли.
А еще я виноват перед Ритой, сильно виноват. Моя месть была оправдана, но переросла в лавину, которая смела с пути всех, в том числе и меня. Сейчас я это понимаю. Хочу ли все исправить? Частично да, если бы знал, к чему приведет, то отомстил бы только в бизнесе, не касаясь личного.
Я залез слишком глубоко и так ковырнул там, что уже не исправить, никак. Хочу ли я прощения? Нет, не заслужил, пусть это будет моей ошибкой и только, однако свою дочь я никогда не буду называть дочерью предателя. Это моя дочь и точка, неважно какой у нее отец. Я был не прав, обвиняя Риту во всем — это я признаю.
Глава 21. Какой у меня папа?
Забрала Дашку из садика и идем домой. Дочка что-то мне рассказывает, как прошел у нее день, что было нового.
Для нее сейчас каждый день интересный, столько нового. Понимаю, что лишила ее детства, точнее общения с другими детьми, а ей так не хватало. Пока зализывала свои раны в Греции, совсем забыла, как это весело в детстве, ходить в садик, общаться со сверстниками. Внезапно, чувствую большую вину перед дочкой и останавливаюсь у детской площадки, присаживаясь на скамеечку.
— Мам, ты чего? — смотрит встревоженно Дашка, когда я сижу и молчу.
Подтягиваю к себе мою попрыгунью и зарываюсь носом в волосы, что выглядывают из-под ярко-желтой вязаной шапочки с коричневыми смешными ушками на макушке.
— Даша, можно тебя спросить? — целую ее в румяную щечку, вдыхая чуть сладкий запах. Дочка пахнет моими духами?!
— Что, мама? — Дашка притихла, обняла меня за шею.
— Во-первых — это мои духи? — свожу сердито брови.
— Нет, я не специально, — тут же выдает себя дочь.
— Дашаааа, — тяну ее имя с упреком, — Ну разве можно идти в садик и пахнуть, как взрослая женщина.
— Я хотела только понюхать, — начинает оправдываться Дашка, — Нажала, а они как брызнут мне в лицо.
— Ну конечно, причем это уже в который раз?
— Первый! — не моргнув глазом отвечает дочь, — Эти духи в первый, — тут же поправляется она. Врать, я ее точно не учила.
— А другие духи, тоже в первый были?
— Нет, другие во второй.
— И тоже случайно?
— Конечно, я же знаю, что нельзя, — ластиться ко мне Дашка, прижимаясь своей щекой к моему подбородку.
Целую ее, обнимаю, тяжело вздыхаю.
