Отец с нее пылинки сдувал, мать тоже, для моей жены будет шоком, то, что я сделаю. Но тогда мне казалось, что все делаю правильно. Пусть ее отец поймет, что все в жизни возвращается, все поступки. Как он разрушил мою семью и практически убил моего отца — это вернется ему через слезы дочери и разорение фирмы. Рита мне казалась, лишь способом достичь цели, я не думал ни секунды о чувствах девушки.
Сейчас, когда мы подошли к квартире моей жены и дочери, я впервые задумался, как приняла Рита наш разрыв? Было ли ей больно, обидно или она восприняла все, как досадную помеху.
Вышла замуж, первый мужчина, ну не получилось, что же теперь. Я даже подумать не мог о том, что отец Риты умрет, а следом за ним и мать. Даже в мыслях не было добиться такого расклада. А когда все случилось, я уже не мог остановить процесс, кроме меня было задействовано много людей, фирм, акционеров в конце концов. Репутация фирмы уже была полностью уничтожена, я все поднимал с нуля.
Да, мой поступок ничем не лучше поступка Смирнова, но он тоже в свое время не смог остановиться.
Даже не вспомнил за все эти годы о вдове и сыне бывшего друга. Когда я начал ухаживать за Ритой, ее отец не был против. Проверял меня конечно, всю мою историю, но там не к чему было придраться, я хорошо подчистил свое прошлое. Отцу Риты и нужно было всего-то, это узнать девичью фамилию моей матери, но не узнал.
Рита открыла нам с матерью дверь и тут же попыталась закрыть, но я нагло пролез, что еще оставалось.
Нам нужно было поговорить, возможно прийти к какому-либо соглашению, но когда увидел свою дочь, все отошло на второй план. Рита назвала меня папой, и Дашка посмотрела своими глазками, а я пропал. Это мои глаза, мой взгляд, мои губы, улыбка. Никогда не думал о дочери, как-то мужчины всегда хотят сына, а меня сразу прошибло — моя дочь.
Мать прошла в гостиную, я за ней, сам кошусь на закрытую дверь в комнату дочери, но Рита встает напротив нас, сложив руки на груди. Цепляет жестким взглядом, сканирует, провоцирует.
Раньше я ее такой не знал, она всегда была слишком романтичной, мягкой, сам взгляд был совсем другим, наивным, восторженным. Так, как смотрела на меня моя невеста, не смотрел на меня никто и никогда. Если бы не эта чертова месть, у нас могло бы получиться, я думаю. Возможно, была бы семья, как у всех, дети, дом полный кошек и собак, заботы о школах, садиках и летнем отдыхе. Что остается сейчас? Ничего. Рита не простит.
