Я не могу слушать ее крик, меня словно режет по живому, вспарывая все вены, заставляя прижимать к себе Дашку сильнее. Если бы я мог, я бы забрал всю ее боль себе, впитал бы, как губка, только бы ей не было так больно. От этой боли моя дочь кричит и срывается на хрип, захлебываясь своими слезами.
— Уйди! Ты чужой, ты нам не нужен! — продолжает кричать Дашка, пытаясь вырваться. Сел в детской на кровать, прижал ее к себе, вдыхая родной запах. Господи, меня всего трясет, ломает, словно наркомана какого, а я должен быть сильным, как никогда.
Уткнулся носом в макушку, обнимая дочь, поглаживая ее худенькую спинку по курточке. Даша рыдает так горько, что сердце пополам. Обвила тонкими ручками мою шею и уткнулась носом в грудь. Совсем как Рита недавно, когда рыдала под дождем.
— Дашуль, послушай меня, прошу, — чуть отстраняю ее, заглядывая в личико. Глаза красные, кончик носа тоже, всхлипывает, но уже смотрит адекватно.
— Мама заболела, если ей сейчас врачи не помогут, будет только хуже.
Ей нужно в больницу, мы не сможем ей помочь.
— Мы поедем с ней, — икая от рыданий, упрямо трясет головой дочка, — Я поеду с ней, буду держать маму за руку, и она поправится. Она всегда так делает, когда я болею, а еще варенье нужно, малиновое. Кто ей сделает? Я знаю, у нас есть, а в больнице есть?
— Я сам куплю твоей маме варенье, отвезу в больницу, — обещаю дочери, и та смотрит на меня, все еще тяжело всхлипывая, но уже успокаиваясь, — Сейчас вы с бабушкой поедете ко мне домой, собери все, что нужно для садика.
Ты у меня большая, сама справишься?
— Да, — отвечает дочка, а меня топит от нежности. Такая маленькая, а уже самостоятельная.
— Вечером или завтра я приеду и если маме будет лучше, мы ее навестим. Но ей нужно побыть в больнице.
— Долго? — смотрит на меня большими глазами ребенок. Я должен ей сказать точную дату, назвать день, когда Рита вернется.
И совру, обману свою дочь, так как не могу сказать, когда. Сам не знаю, вернусь ли я завтра или через неделю.
— Завтра я тебе скажу, хорошо? — щелкаю легонько по носу дочку и снова прижимаю к себе.
Так и сидим пару минут, пока в комнату не заглядывает мама. Смотрит на нас, грустно улыбаясь:
— Артем, выйди, Риту увозят, — входит в комнату и протягивает руки Даше, — Иди ко мне, зайчик. Сейчас соберем вещи и поедем домой.
