Ты поедешь со мной и папой?
Дашка переводит заплаканные глаза с меня на бабушку и еле заметно кивает:
— Поеду, — произносит ребенок, а я вижу, как глаза мамы наполняются слезами, но она быстро их смаргивает:
— Артем, иди, ты нужен Рите, — говорит мама, а я поднимаюсь, целую Дашку в мокрую щеку, выхожу из комнаты.
Врачи уже поставили Рите систему и собираются переложить ее на носилки, но я решительно сопротивляюсь. Сам заворачиваю жену в тугой кокон из пледа, пристроив флакон с системой на животе Риты, беру ее на руки.
Она такая легкая, что невольно прижимаю крепко к себе, так как веса почти не чувствую.
— Я сам, — говорю врачам и выхожу из гостиной, направляясь к лифту."
"Пока спускаемся, прижимаюсь своей щекой ко лбу Риты, чувствуя, какая она горячая, даже обжигает. Жена что-то бессвязно бормочет, невольно прислушиваюсь, слышу только отдельные слова: «Даша», «Артем» и почему — то «папа». Касаюсь ее горячего лба губами, закрывая глаза. Что же мне с тобой делать, девочка? Чем помочь, как исправить то, что натворил? Если бы знать, отдал бы все, что у меня есть, да и никчемную жизнь свою, чтобы не было этой мести, не было всего, что произошло.
Слишком поздно я понял все, слишком поздно осознал, теперь не исправить. Все, что я теперь могу — это быть с ними рядом, сколько получится. Мне жизни не хватит, чтобы что-то исправить, мне мало времени, чтобы дать понять своей жене и дочери, что я не тот человек, который был раньше. Дать понять, что я их люблю, больше своей ненужной мне жизни — люблю.
Сам не понял, как это случилось, а теперь и не важно, Рита не простит, пусть так, я не заслужил. Одно я знаю точно, именно сейчас, благодаря мне, у них есть только я, больше никого.
Глава 42. Почти сорок лет назад
— Он опять идет за нами, — прошептала на ухо своему жениху, прижимаясь к нему.
— Хочешь, я набью ему морду? — Коля обнимает меня за талию, целуя в висок.
— Да, ладно, Сергей безобидный, но просто жутко раздражает, что он везде следует за мной.
Надеюсь, после нашей свадьбы отстанет.
— Должен, я и так уже просил Володьку поговорить с этим психом, но все в пустую, — мы шли к моему дому, а Агафонов следовал за нами как тень.
Летняя ночь была тихой и остро пахло липой, которая уже вовсю раскидала свои липкие сережки по дороге. На мне легкое шифоновое платье на бретелях, белые босоножки с тонкими ремешками. Коля в джинсах и голубой рубашке с коротким рукавом.
