Принц Оранский вернулся в Голландию, день свадьбы так и не был назначен, и Корнелия сказала — а Мерсер с ней согласилась, — что это все к лучшему, и принцессе пока не надо тревожиться и мучить себя мыслями о разлуке с Англией.
В начале апреля Наполеон отрекся от престола и был назначен правителем Эльбы, а также получил пенсион в 2 миллиона франков. Людовик XVIII покинул сельскую глушь, где ему пришлось укрываться, и по пути во Францию заехал в сопровождении своих телохранителей в Лондон, где был принят регентом. На этой трогательной встрече французский король наградил английского регента орденом Святого Духа.
Регент любил подобные церемонии; величественный и великодушный, он стоял со слезами на глазах. Регент обрушил поток высокопарных фраз на Людовика, и тот, пухленький, гладенький, клялся в вечной дружбе и рассыпался в благодарностях английскому кузену, который сделал его изгнание таким приятным, а теперь так бурно радовался восстановлению монархии во Франции.
Регент заявил, что почтет за великое счастье сопровождать дорогого кузена в Денвер, и король и регент с огромной помпой отправились туда, а Наполеон покинул Фонтенбло и отбыл на Эльбу.
Среди иностранцев, приезжавших в Лондон, была и Екатерина, княгиня Ольденбургская, сестра русского царя (царь должен был приехать позже). В то время ей было двадцать четыре года, она уже овдовела и, судя по отзывам очевидцев, блистала красотой, хотя британский посол в Гааге заявил, что у нее лицо как тарелка. Этим он намекал на то, что в лице ее есть что-то монгольское, однако другие люди уверяли, что именно это придавало лицу пикантность и так притягивало европейцев.
Княгиня перенесла довольно трудное путешествие, во время которого не раз сожалела, что не осталась дома. Море бурлило, она страдала морской болезнью, а затем в Англии ей не оказали того теплого приема, на который имела право рассчитывать сестра царя — и, между прочим, любимая сестра!
Княгиня решила поселиться в отеле «Пултени». Она приехала в Лондон в апреле, холодным, ветреным днем, что, разумеется, не улучшило ее настроения.
Англичане ей, в общем-то, не нравились, однако Екатерина мечтала увидеть регента, о котором была столько наслышана.
— Какое интересное семейство, — сказала она фрейлине. — Он, безусловно, утонченнейший джентльмен, дочь у него — сорвиголова, а жена — наивульгарнейшая особа, от которой он не чает избавиться.
Большие раскосые глаза княгини засветились. Рано или поздно принц-регент станет королем; она вдова.
