Принцесса Уэльская уже поднималась по лестнице.
— Где Шарлотта? Где моя дочь?
— Я здесь, мама.
Принцесса Каролина драматично раскрыла объятия, и Шарлотта припала к ней.
— Значит, мой ангел все-таки пришел к своей мамочке! Да благослови тебя Бог, дорогая дочурка! Интересно, что он теперь сделает, а?
Объятия были удушающими, но Шарлотте именно этого сейчас и хотелось. Хотелось обрести уверенность. Поддержку. Наконец-то она могла почувствовать себя дома...
— У меня от путешествий разгорается аппетит. Пора обедать.
Давай-ка перекусим, любовь моя. По-моему, сегодня вечером к нам пожалуют гости. Линдсей, дорогая, распорядитесь насчет обеда. Сообщите всем, что я вернулась... если кто-нибудь еще не знает. Скажите, что у меня сегодня в гостях очень важная персона, и я не могу морить ее голодом.
Шарлотта рассмеялась.
— О, мама, как мне хорошо с вами!
«Все эти годы, — подумала Шарлотта, — я пыталась любить его, а она жаждала моей любви».
Да, ей уже давно нужно было встать на сторону кого-то одного из родителей, и наконец она выбрала маму.
***
Обед подавали в столовой. Каролина была в хорошем настроении; она заливалась хохотом, представляя себе, что сейчас творится в окружении регента.
Каролина хохотала очень громко, и Шарлотта — она была на грани истерического срыва — присоединялась к матери. Мерсер держалась холодно и отчужденно. Она не разделяла радости Шарлотты.
На середине обеда к дому начали подъезжать экипажи. Первым явился герцог Суссекский. После деликатного дознания, на котором он давал показания, они с Каролиной не виделись, однако поздоровались очень любезно.
Шарлотта сразу поняла, что дядя в ужасе.
— Тебе не следовало убегать, — сказал он. — Это очень неразумно.
— Неужели мне нужно было сидеть взаперти?
— Ты должна была остаться, — заявил он.
— Я надеюсь, — сказала Шарлотта, — что хоть кто-нибудь из вас будет на моей стороне.
— Мы все на твоей стороне, — заверил ее дядя.
— Да, — резко сказала она, — и в то же время на стороне моего отца!
Ну, да ладно! Главное, что есть мама! На нее можно положиться.
Приехал лорд Элдон.
«Проклятый угольщик! — Шарлотта задохнулась от ненависти. — И он пожаловал! Уж он-то сделает все возможное, чтобы меня унизить».
Обед закончился не на такой веселой ноте, как начался.
Люди все приезжали и приезжали, и каждый шептал на ухо Шарлотте, что хотел бы ей помочь, но она поступила слишком опрометчиво. Лучше всего вернуться в Карлтон-хаус и попробовать договориться с отцом.
