Дочь седых белогорий

Ещё было не поздно повернуть оленей назад, умчаться от грядущей опасности, но какое-то внутреннее чувство заставляло её пока что оставаться на месте и ждать. Но вот прыткий комочек превратился в четвероногое лохматое существо, окрасился в пёстрый цвет и наконец-то, к необычайному облегчению лихой наездницы, ясно и чётко представился: Илкун! Девушка глубоко вздохнула, тронула хоркающих учагов дальше, вперёд к скалистому гребню.

Илкун тоже заметил тройку оленей с хозяйкой на спине передовика. Круто изменив своё направление, он стремительно подбежал к аргишу и громко, пронзительно залаял.

Изумлённая Ченка на краткий миг вновь приостановила оленей, спрыгнула на землю.

Кобель бросился ей на грудь, едва не свалил с ног, не переставая о чём-то говорить ей на своём, собачьем, языке. В его голосе слышались тревога, волнение, призыв. Суетливые, проворные движения рассказывали о чём-то необычном. Он бросался назад, откуда прибежал, возвращался, крутился клубком и опять прыгал в сторону отрога. На несколько секунд он замер, прислушался и с тревогой посмотрел на хозяйку, спрашивая её своими умными глазами: «Слышишь, как лает Чирва?»

Да, теперь Ченка отчетливо слышала далекий лай, едва долетавший до её ушей из глубины нагромождения камней.

Девушка без труда узнала знакомый голос, глухо бухающий на одном месте. Она поняла, что Илкун прибежал к ней не просто так, а звал на помощь – на помощь хозяину, Загбою, с которым случилась беда.

Она нашла отца за стеной каменистого отрога, в глубокой осыпи.

Ноги охотника были придавлены большим, холодным, тяжёлым валуном. Болезненный вид Загбоя говорил о его беспомощности, страшной боли и безысходности положения.

С раннего утра, заметив на гольце едва видимые крапинки снежных баранов, он долго подкрадывался к свободолюбивым горным круторогам. Прошло много времени, прежде чем осторожный охотник смог различить в небольшом табунке четырёх самок с детёнышами и двух круторогов, ревниво оберегавших покой стада. По мере осторожного приближения к желанной добыче удача обещала быть на стороне отважного эвенка.

Встречный ветер благоприятно относил все запахи человека далеко назад. Мягкие росомашьи олочи глушили шаги. Вывернутая мехом наружу серая оленья дошка и лохматая шапка прекрасно сливались на фоне камней и отлично скрадывали охотника от острых глаз баранов. Казалось, ничто не может препятствовать удачной охоте Загбоя, а многочасовое преследование осторожных круторогов решено в пользу человека.