Дочь седых белогорий

Он остановился, посмотрел назад и задрожал от волнения. Там, глубоко внизу, на краю пятнистого плато, выбрасывая в небо сиреневые сгустки дыма, полыхал огромный костёр. Опытный таежник сразу же понял, что на стойбище горит чум. Так могли гореть только шкуры животных. Много шкур! Которыми было обшито его жилище.

Загбой едва не задохнулся: он, мудрый охотник, не предусмотрел беды, не обратил внимания на предупреждение, вызванное щелчком курка. Он должен был понять, что его добрый покровитель Тугэт ограждает его от дальнейшей охоты и заставляет вернуться на стан, потому что там уже был Харги…

Он бросился вниз по гребню, побежал, заторопился, прыгая с камня на камень как тот же самый круторог, который только что убежал от него.

Ружьё билось о спину, тощая котомка вылезла на шею, лохматая шапка то и дело наползала на глаза, а мокрая от пота грудь оголилась из-под распахнувшейся дошки. Но охотник не замечал всего этого. Быстрее, быстрее вниз, на стойбище! Узнать, что там случилось. Увидеть своими глазами произошедшее. Помочь в беде Ченке и Дмитрию!

Русские говорят: «Поспешишь – людей насмешишь!» Пословица предупреждает об осмотрительности, осторожности, более разумном решении в той или иной ситуации. А как же быть тогда, когда тебя торопит время или расстояние, когда кому-то нужна твоя помощь, и немедленно?

Да, Загбой торопился. Да, был неосмотрителен. И поплатился за это. По неосторожности он просто оступился на крутом склоне, поскользнулся и упал на каменистую осыпь. Хлипкий, оттаявший на солнце курумник поплыл по слежавшемуся снегу, подминая под себя и выворачивая человека наверх.

Так продолжалось недолго, около пятнадцати или двадцати метров. Может быть, всё окончилось хорошо. Хуже оказался финал ситуации. Загбою придавило ноги большим катившимся за ним валуном, из-под которого он не мог выбраться на свободу.

Сильной или даже парализующей боли не было. Он не мог встать. В его голове мелькали шокирующие сознание мысли о безысходности положения, своей глупой неосмотрительности и о тех людях, кто сейчас, может, нуждался в его помощи.

С какой-то острой, жгучей обидой в его голове мелькнуло воспоминание о Харги: «Всё-таки злой дух идёт по моим следам, и я опять попался в его ловушку…»

Да, действительно, Загбой находился в природном капкане, из которого выбраться самостоятельно не было никакой возможности. Ноги были крепко, плотно прижаты к земле плоским камнем, весом более центнера, и оставалось только удивляться, что волей случая их не раздавило в месиво.