Дочь седых белогорий

Но сильная мужская рука осторожно легла на её вздрогнувшее плечо, проползла по груди, змеей обвила талию, настойчиво притянула к себе. Ченка не успела что-то сказать, воспротивиться, как оказалась в стальных тисках. Горячие губы Дмитрия прикрыли её рот горячим поцелуем. Мгновенно загоревшись, она едва не задохнулась, хотела отстраниться, но нежные руки сами, не подчиняясь хозяйке, обняли его плечи. Пожар любви захватил затрепетавшее сознание, перекинулся в сердце и опутал коварной паутиной чувствительную душу.

И нет сил сбросить сладкие чары. Да и зачем, когда всё уже было?..

Желтые глаза Чабджара

У Ченки ноет спина. От напряжённой работы затекли руки. В глазах рябит. Голова кружится. В ногах – муравейник. Второй день девушка сидит, согнувшись над нудной, но необходимой работой. В её руках большая железная иголка. На подогнутых коленях две сохатиные шкуры, которые она стягивает крепким, прочным швом.

Время торопит. Бурная пора листопада багряным цветом окрасила стройные рябины, позолотила высокоствольные берёзы, затушевала в тёмно-зелёный оттенок кудрявые кедры.

Зеркальная гладь озера перевернула облака, утопила бесконечную высоту в непроглядной глубине и разлила на своей поверхности нежный бирюзовый лак. Недалёкий туполобый голец надел на лысую макушку заячью шапку. При лёгком дуновении ветерка с макушек кедров горохом падают коричневые шишки. Всё говорит о том, что близок первый день долгой зимы, а у Ченки ещё не сшиты шкуры для чума. Прочный остов из толстых, прочных жердей уже стоит рядом с кедровой колкой. Большая часть конусообразного жилища обтянута лохматыми покрывалами, остался небольшой клин, который прикроют две шубы зверей.

Время приближается к вечеру. Осеннее солнце прикоснулось к вершине огромного кедра-великана. Холодная тень медленно накрыла склонившуюся Ченку, вздохнула ознобом, неприятной прохладой прокралась, потекла по спине. Ченка не стала испытывать неприятные ощущения дальше, перебралась на солнышко, перетащила за собой работу и, вытянувшись на некоторое время спиной, стала дошивать шов.

На озере закричали гуси. С неба на воду упал очередной клин неугомонных птиц. Собратья по перу загоготали, загалдели приветственные речи, залепились в общую чёрную массу. Ченка украдкой взглянула на бирюзовую гладь, улыбнулась. Там, неподалёку от острова, в гордом одиночестве, отделившись от своих базарных сородичей, спокойно плавают шесть белоснежных лебедей.