Дочь седых белогорий

Но кто? Сколько здесь был, ни разу не видел посторонних. Приходили местные охотники, буряты, кыргызы, хакасы. Но те все ходят с лошадьми. А тут – олени!

Привязал коней к дереву, пошёл осторожно к озеру. Подкрался из-за бугра, ещё больше удивился. Неподалёку от озера чум стоит огромный. Возле него люди толкутся. Присмотрелся – успокоился. Около костра братья и ещё двое незнакомых сидят. Вот и хорошо. Раз свои здесь, значит, всё в порядке. Вернулся за лошадьми и, теперь уже не скрываясь, пошёл прямо на стан.

Его появление было встречено по-разному.

Братья молча, сдержанно ожидали сидя у костра. Загбой и Ченка вскочили на ноги, стали присматриваться к идущему. Но самыми непредсказуемыми оказались собаки. Чирва и Илкун ещё никогда не видели лошадей и приняли их за каких-то новых, неведомых зверей, возможно, за сохатых, что тут же пробудило в их сознании естественное чувство охоты. Они вскочили сработавшими пружинами капканов. Разлохматились пестрыми шарами. Понеслись быстрыми комками. Илкун сразу же на бегу вцепился Разбегу в морду. Чирва повисла на гриве. Испугался мерин, захрипел от боли, шарахнулся в сторону, замотал головой. А собаки ещё того больше, кусают за ноги, рвут шерсть на боках. Лайки атакуют лошадей, те мечутся по поляне, люди бегают вокруг.

– Нельзя! Нельзя!!! – орёт Егор.

– Ча! Ча!!! – мечется Загбой.

– Тпру! Тпр-р-ру!!! – завис на уздечке Филя.

Наконец-то Загбой схватил собак за загривки, придавил к земле, быстро залопотал на своём языке:

– Кому сказано – нельзя!

Притихли лайки, понять не могут, почему хозяин не даёт им расправиться с добычей.

Закрутили носами – а запах-то со всем другой от животных. Пахнет не зверем, а человеком, дымом и совершенно непонятным, новым потом.

Наконец-то разобрались, присмирели, с недоверием отошли в сторону, издалека бросают косые взгляды на перепуганных лошадей. Братья смеются, Филя в растерянности, Загбой что-то лопочет на своём языке и грозит палкой собакам. Ченка в нерешительности посматривает то на парня, то на коней.

Она тоже впервые видит таких диковинных зверей, её интересу нет предела.

Сняли с лошадей вьюки, накрыли мокрые спины суконными потниками, завязали на ноги путо. Проголодавшиеся, уставшие животные, искоса посматривая на собак, с жадностью набросились на сочную осоку.

Люди собрались у костра, присели. Филя вытащил ложку, принялся за ужин. Братья забили трубочки. Вместе с ними затянулся дымом табака Загбой. Ченка молча взяла в руки кружку с чаем.