Дочь седых белогорий

Даже не подал руки, не обнял, не поцеловал. Сразу же поспешил к лабазам, проверять потки с пушниной, турсуки с товаром. Она в нерешительности стоит около костра, не знает что делать. Не ожидала такой холодной встречи. Второй, что приехал с Дмитрием, оказался куда более приветливым. Подошёл к Ченке, широко заулыбался, схватил огромными руками её хрупкую ладошку, стал трясти, что-то объяснять:

– Меня зовут Матвей! Понимаешь? Русский я, проводник, с Дмитрием коней пригнал, дорогу показал. Понимаешь?

Ченка слабо улыбается, а сама всё смотрит на лабаз, где суетится её любимый.

А тот оттуда глухо проворчал:

– Да не ори ты ей на ухо. Мало она что понимает. Скажи просто, как звать, да и ладно. Хватит с неё… холера. Что с неё возьмёшь? Чурка с глазами…

Слушает Ченка, многих слов не понимает. Однако чувствует грубую интонацию голоса, в растерянности не может понять, что произошло с Дмитрием. Как будто подменили за это время. Вместо нормальных, спокойных слов – грозный рык. Наконец-то слез с лабазов, подошёл к костру:

– Фух! Слава богу, вроде все цело, – и рыкнул на Ченку: – Что стоишь, как оскорина? Давай жрать, видишь, люди с дороги, голодные!

Засуетилась она, накрывая на стол.

Сняла с тагана напарившееся мясо, разложила лепёшки, налила чай. А у самой на сердце муравьи душу точат. Что случилось? Почему Дмитрий такой злой? Почему не любит её, как это было прежде?

Матвей тоже чувствует натянутые отношения, молчит, смотрит исподлобья то на Ченку, то на Дмитрия. Но не вмешивается в разговор, потому что знает своё место.

Не он главный здесь, просто проводник, нанятый для перехода по тайге.

Через какое-то время купец поостыл, отмяк, налил из большой фляжки спирт себе, Матвею, Ченке. Выпили за встречу, за знакомство. Дмитрий сделался добрее. Поинтересовался, где Загбой.

– Тайгу посел, кулема рупить. Аскыр ловить нато. Зима скоро, – пьяненько залопотала Ченка. – Утром уехал. Вечером путет.

Радуется девушка, что он на неё внимание обратил, глядит заискивающе, преданно, с надеждой. Думает, что сейчас будет спрашивать о жизни, чувствах и, может быть, даже заметит округлившийся животик.

Рано радовалась. Напрасно надеялась. Дмитрий – всё внимание на Матвея. Спирт подливает, мясо подкладывает, о здешней тайге спрашивает. Ченку как будто и не замечает, изредка взглянет в её сторону, спросит, да и то только по существу: подай лепёшку, налей чай, принеси потник под задницу да подкинь дров в костёр.

Сидела Ченка долго, подавленная, молчаливая, как побитая собака.