Дочь седых белогорий

– Что? – не сразу поняла она.

– Ну… что там, вверху, люди живут.

Ченка молча кивнула головой в знак согласия.

– Люча, отнако, – пролопотала девушка, приподняла правую ладонь и по очереди загнула пальцы. – Четыре, отнако.

Дмитрий удивлённо посмотрел на Матвея. Тот поражён не меньше купца. Он не слышал о людях в этих краях. Что-то бессвязно шепчет, стреляет глазами из стороны в сторону.

– И давно они пришли сюда? – вновь спрашивает Дмитрий у Ченки.

– Они не хоти. Они тут живи. Вон там, за озером дом.

Они телай, – взмахнула девушка рукой в густой кедрач, расположенный на противоположном берегу. – Там рыбу лови.

– А почему же они живут не в этой избе, а перешли в другое место? Там что, они к промыслу готовятся?

– Нет, – закачал головой Загбой, сказал и как будто топором отрубил: – Там землю копай, камни пери. Зёлтые. Солото насываеся…

Дмитрий открыл рот, выпучил глаза, лишился дара речи. Замер, как корявый пень, руки вскинул, мясо выронил, смотрит то на Загбоя, то на Ченку, то на Матвея.

А Матвей сам не может прожевать сказанное, задохнулся, икает, как гонный марал, которому не досталась маралуха. Золото! Одно слово навеяло на обоих мерцающий блеск богатства, затмило разум, нервная лихорадка залила души расплавленным свинцом. Смотрят друг на друга: в глазах искры, губы вытянулись тонкими, синюшными лепестками баюн-травы. Лица налились кровью. Уши горят огнём марьиного корня. Со лба побежал холодный пот.

Загбой и Ченка смотрят на русских, не могут понять, что произошло с мужиками: то ли спирт действует, то ли мясо поперёк горла встало. Наконец-то Дмитрий совладал с собой, мгновенно побелел лицом, как поганка, тяжело задышал, зашипел гадюкой:

– Ты что это, правду говоришь?!

– Пашто так говори? – обиженно залопотал Загбой. – Загбой никогда не ври, всегда правту кавари. Сам вител. Егор зёлтый камень показывай. Вот такой, маленький, как ложка, отнако. Тяжёлый, как свинец.

Дмитрий вскочил на ноги, заходил около костра, о чём-то сосредоточенно думает и косо посматривает на своего проводника. А Матвей до сих пор слова сказать не может. Отрешённо жует кусок мяса и сам того, не замечая, равнодушно запивает спиртом.

Присел купец к Загбою, обнял за плечи, радостно тормошит, спирт подливает, а сам всё задаёт наводящие вопросы. От такого внимания Загбой расчувствовался и охотно рассказал обо всём, что знал.