Дочь седых белогорий

Беды и несчастья караулят нас повсюду, где бы мы ни находились. Я говорил со своими богами – они пророчат нам новые неприятности. Добрые духи и Амака не хотят нас защищать на чужой земле. Боги отвернулись от нас, потому что мы топчем чужие тропы. Огонь говорит, что нам надо вернуться назад.

– Но как же Тима? Он мой муж! Он люпит меня! У меня от него точь. Как мы можем уйти, не тожтавшись его? – воскликнула Ченка.

– Мудрая пословица говорит: «Не ищи на новой гари птичьих гнезд. Нога идущего никогда не повернёт к свежему пепелищу».

Дмитрий не пойдёт на север, как бы ты этого ни хотела, – глухо проговорил Загбой и замолчал, ожидая, что ответит дочь.

Ченка какое-то время молчала, потупив взор, затем осторожно повернула голову в сторону чума, где спала Уля, и совершенно неожиданно, смело, по-взрослому, так, как ещё никогда не смотрела, взглянула на отца:

– Тогда и я не пойту, как бы этого ни хотел ты или твои Боги!

От подобного ответа, услышанного от Ченки впервые в своей жизни, Загбой на время лишился дара речи.

А она, не дождавшись от него каких-либо слов, быстро вскочила на ноги, встряхнула коротенькими косичками и гордо ушла в чум к дочери.

Проводив ее растерянным взглядом, Загбой затолкал потухшую трубку в рот и уткнулся взглядом в догорающий костёр.

Там, где живет Большой змей

Плавно скользит лёгкая долблёнка. Прочное весло в руках Ченки бесшумно и очень быстро толкает юркую посудину по стек лянной поверхности озера. В бирюзовой бездне непроглядного дна отражается синь перевёрнутого неба, яркое, режущее глаза солнце.

У далёких берегов окунулись в воду рубчатые, тёмно-зелёные горы. Под ними острыми клиньями провисли зубчатые гольцы. Рядом не растаявшим снегом замёрзли редкие, туманные облака. Вдоволь налюбовавшись водяными пейзажами, Ченка «переворачивает» картинку – смотрит вверх, на горы, и, как всегда, не может налюбоваться незабываемым контрастом дикой природы. Один лишь взгляд охватывает сразу три месяца года. Там, на белках, ещё борется с зимой ранняя весна. Мокрые серые камни бьются за право существования под открытым небом с грязными кусками мокрого надувного снега. Чуть пониже, в зоне альпийских лугов, шёлковым платком раскинулась молодая, зелёная трава. А здесь, внизу, в долине Трёхозерья уже распустились листья на берёзках, осинах и тополях. Вековые кедры, пихты и ели подёрнулись лёгким салатом проклюнувшихся хвоинок.