Дочь седых белогорий

Он хочет наказать людей за то, что они нарушили его покой, пришли к порогу его жилища, стучали топорами, разводили костёр, громко говорили и, наконец, прошли через скалы по тайной тропе.

От этой мысли Загбою стало жарко. Он почувствовал, как вдруг ослабли ноги в коленях, как мелко задрожали руки и как морозом пробежал по спине нервный озноб. Предчувствие не обмануло его. Не зря ныло горячее сердце.

А коршун, как будто подтверждая мысли охотника, вдруг круто развернулся и, подхваченный лёгким верховиком, быстро помчался к скалистой гряде.

В течение нескольких секунд, преодолев пройденный аргишем путь, он застыл над каменным отрогом. Вскоре оттуда долетел тревожный, плаксивый крик хищной птицы. Резкий, протяжный плач смотрителя гор раздавался недолго, возможно, это было краткое объяснение со своими сородичами или любовное признание в любви самке.

Однако Загбой воспринял это по-другому. Ему слышались насмешливые, призывные слова птицы: «Хагри! Я нашёл их, торопись!»

Быстро перебирая ногами, Загбой побежал вокруг озера назад, к костру.

Дмитрий и Ченка переглянулись, схватили ружья. Заинтересованные собаки нервно закрутили мордами, вынюхивая и высматривая невидимого зверя. Все подумали, что охотник спасается, увидел какого-то зверя или новые непредвиденные обстоятельства, угрожающие не только ему, но и всему каравану. Но вокруг пока что все было спокойно, ничто не предвещало какой-то беды, что ещё в большей степени насторожило людей и животных.

А следопыт уже приблизился на расстояние нескольких метров.

Его лицо выражало страх. С перекошенных губ слетело только одно слово:

На окружающих этот глас подействовал по-разному. Ченка присела на ногах, у неё затряслись руки и до цвета переновы побелело лицо. Дмитрий просто криво усмехнулся и спокойно присел на корточки с горячей кружкой свежезаваренного чая.

Действия Загбоя были более решительными, чем этого ожидал русский. Охотник схватил котелок, вылил кипяток в костёр и стал торопливо собирать в потки разложенные вещи. Помогая ему, Ченка проворно собирала продукты и посуду.

И только Дмитрий оставался невозмутимым. Тогда охотник подскочил к нему, вырвал из рук кружку, выплеснул напиток, решительно поднял его за руку на ноги и показал на север:

– Там – злой дух! Нам нато пыстро хотить прочь!

Дмитрий лениво посмотрел назад, но ничего не увидел.

«Какой дух? Какой Харги? Просто какой-то бред…» – подумал он, но эвенк был настойчив:

– Витишь, птица? Это слуга злого Харги. Она нахотила нас по следам.