Дочь седых белогорий

Где они, дорогие Чирва и Илкун? Кто схватит разъярённого медведя за штаны? Кто не даст хозяина в обиду? Да, сейчас Загбой один. Помощи ждать неоткуда и не от кого. Дмитрий повержен. Стоит ему только приподнять руку, дать хоть какие-то признаки жизни, и его судьба будет решена мгновенно. Остаётся надеяться только на себя, на свою силу, ловкость и мужество. Но как и с чего начинать поединок?

Казалось, что медведь сам не понимает, что происходит. Он медлил с нападением. Его шумное, сиплое дыхание перемешивалось с глухим рыком.

Наверное, он оценивал силу неизвестного противника, в достаточной мере представляя себе своего неожиданного врага, появившегося быстро и неизвестно откуда.

В обычном мире зверь привык видеть человека и добычу при других обстоятельствах. А здесь, в этом ледяном тоннеле, всё по-другому, и он не может понять, что происходит. Он только что приступил к трапезе, и тут кто-то большой, непонятный появился откуда-то сверху и остановился у его ног. Скорее всего, появление людей и обречённого оленя, попавших в ловушку, он принял за своих врагов, пытавшихся отнять у него добычу.

Оскалившись, со стеклянной злобой в глазах, зверь приготовился к защите и уступать так просто убитую матку сокжоя не собирался.

Намерения амикана оправдались тут же и очень быстро. Это случилось сразу, как только смертельно раненный Учхор попытался приподнять голову. Молниеносный бросок, удар лапой по шее, несравнимое ни с чем сжатие острых клыков на шее. Последний вздох оленя, и всё кончилось.

Загбой видел, как мгновенно погиб Учхор. И ничего уже нельзя изменить.

Как это страшно, когда тебе в лицо дышит смерть. Плохо, когда не знаешь, как избежать этой смерти, боишься её и трепещешь перед ней. Немногим лучше, когда ты знаешь, как поступить в данный момент, преодолеваешь свой страх, твой разум трезв, рука тверда, а нервы крепки, как тонкая, но необычайно прочная нить паутины, в которую попалась муха. Второе чувство для Загбоя сейчас было намного ближе, потому что он, обладая всеми этими качествами, знал, что ему предстоит делать.

Медведь, не замечая ничего вокруг, продолжал изливать свою ярость на мёртвом Учхоре. Он бил оленя могучими лапами, рвал безжизненные ткани клыками и давил его своим телом. Объект атаки несколько притупил его чувства. Он пока что не замечал ни Дмитрия, ни сгруппировавшегося для единственного прыжка охотника. И когда из уст эвенка слетел краткий возглас, чем-то далёким напоминавший боевой клич, зверь растерялся.