Дочь священника

Жизнь у тебя и раньше была каторжная (во всяком случае, не веселее), а теперь, став уже не столь примерной крошкой, значительно прибавишь себе трудностей. Ну что, ты абсолютно уверена, что надо тянуть прежнюю лямку?

— А как иначе? В действительности, у меня и вариантов нет.

Варбуртон, слегка склонив голову набок, бросил на Дороти странноватый взгляд.

— Собственно говоря, — начал он более серьезным тоном, — один, по крайней мере, вариант я мог бы тебе предложить.

— Опять учительницей в школу? Может быть, это действительно то, чем мне следует заниматься.

Когда-нибудь наверно я к этому вернусь.

— Нет. Мое предложение не совсем об этом.

До сей минуты Варбуртон, всячески избегавший демонстрировать свою лысину, красовался в широкополой шляпе мягкого серого фетра. Сейчас, однако, он шляпу снял и аккуратно положил рядом с собой. Голый череп, сохранивший остатки златокудрости только возле ушей, засиял исполинской розовой жемчужиной. Дороти слегка удивленно наблюдала.

— Шляпу долой, — объявил он, — дабы представить себя в наихудшем ракурсе.

Через секунду поймешь почему. Разреши выдвинуть на твое рассмотрение вариант, не включающий умилительного возвращения к малюткам-скаутам и Дружным Матерям или пожизненного заточения в школьной темнице для девочек.

— Что вы имеете в виду? — спросила Дороти.

— Я имею в виду, не будешь ли ты — с ответом не спеши, обдумай хорошенько, я признаю ряд очевидных серьезных возражений, но все же не спеши — не будешь ли ты так добра, не выйдешь ли за меня замуж?

Дороти открыла рот от неожиданности.

Немного побледнела. Поспешно, почти бессознательно отпрянула, насколько позволяла спинка дивана. Но Варбуртон не шевельнулся. Очень спокойно продолжал:

— Ты в курсе, разумеется, что Долорес (речь шла об экономке, экс-возлюбленной) год назад навсегда меня покинула?

— Нет-нет, нет-нет! — заволновалась Дороти. — Я не могу этого, нет! Разве не видно, что я… Я никогда не выйду замуж.

Варбуртон эту реплику игнорировал.

— Согласен, — рассуждал он с тем же идеальным спокойствием, — я не возглавляю список заманчивых женихов.

Слегка, быть может, немолод. Мы, кажется, сегодня играем в открытую, так что я посвящу тебя в страшную тайну, сообщив, что мне сорок девять. К тому же трое детей и весьма скверная репутация. Такой брак вызвал бы у твоего отца, ну, скажем, немилостивый взор. И мой доход только семь сотен в год. Но все-таки? Не стоит ли тут поразмыслить?

— Я не могу, нет, — повторила Дороти.