Дочь священника

— Че тут воще работать-то положено? — спросил Нобби. — Я в одиночку бы и не узнал хмель этот драный. Но надо ж для пользы дела опытный вид показывать, а?

— К лешему! Не надо никака опытность. Порви да покидай в ведро, вота и все с ими, с хмелями.

Дороти почти спала. Сквозь дрему до нее долетали обрывки разговора, который шел сначала об уборке хмеля, затем вокруг какой-то сенсационной газетной истории о пропавшей девушке. Фло и Чарли, прочтя афиши, висевшие напротив, несколько оживились: пахнуло ароматом родных лондонских удовольствий.

— Во, Фло, видала? — приговаривал Чарли, смачно зачитывая вслух: «Тайны Интимной Жизни Дочери Ректора. Потрясающие Откровения». Эка! Была б монета, пенни бы не пожалел на газетку!

— А? Ты про что, чего?

— Чего! Не знаешь? В новостях навалом было. «Дочь Ректора» то, «Дочь Ректора» се. Такую похабель расписывали!

— Классная, видно, старушка, — глядя в небо, мечтательно промолвил Нобби.

— Ето деваха, котора с дому сбегла, — вставила миссис Макэллигот, — котора баловалась с мужиком годов на двадцать ее старее, а нынче сгинувши и где уж токо вот ее не рыщут.

— Уперла ночью на автомобиле, без ничего, в одном бельишке! — восхищенно перебирал детали Чарли. — Вся улица видала, как они с хахалем отчаливали.

— Некторы сказывают, что в Паррижу он ее свез, запродал тама в ихние кафе-шатаны, — добавила миссис Макэллигот.

— В одном бельишке дернула! Ну во, видать, зараза!

Разговор мог открыть массу других волнующих подробностей, но перебила Дороти. Обсуждавшаяся тема вызвала смутное любопытство. Особенно как-то задело слово «ректор». Дороти, приподнявшись, спросила Нобби:

— Ректор? Старшой как бы над приходскими, боцман церковный. Парень, что проповеди чешет, псалмы навешивает и в том роде. Вчера ж видали одного: просквозил на своем зеленом велосипеде, воротник сзаду-наперед.

— Да… Наверное, знаю.

— Попы! Каки поганцы драные, особо некторы из их, — задумчиво качая головой, отозвалась миссис Макэллигот.

Однако и теперь Дороти мало что поняла. Хотя благодаря Нобби чуть просветилась, но лишь чуть-чуть. Все связанное с «попами», «церковью» странно темнело и туманилось — один из нескольких, подобных же провалов в ее знаниях, уцелевших от былого.

Настала третья ночь пути.