Дочь твоего врага

Ее я не смогла замазать, да и не нужно было. Она отводит взгляд сразу же, и я понимаю – ей стыдно. Она не хочет замечать, что творится, но точно прекрасно осознает, откуда это.

– Доброе утро, – хрипло говорю я, садясь за стол и привлекая внимание отца.

– Не доброе, Арина, – холодным тоном начинает отец. – Вчера ты нас очень подвела, не вернувшись обратно и уйдя в свою комнату!

Он почти откидывает свою газету и с гневом смотрит на меня.

– Были причины… – не хочу рассказывать ему все, он не поверит.

Хотя нет, он поверит, но скажет, что я это неправильно поняла.

– Какие могу быть причины?! – опять стучит кулаком об стол. – Это почетные гости! Будущие твои родственники! Как ты могла так неуважительно обойтись с ними! Ты наплевала на нас.

И тут я не выдерживаю, во мне что-то ломается.

– Тогда я не хочу таких будущих родственников! Которые делают так, – показываю ему на свою раненную губу,  оттягиваю свитер, показываю следы от пальцев этого садиста.

 – Причиняют боль! Я не хочу так! И не говори, что это все сделала я сама. Он пошел за мной! Вы видели это! Но не остановили! И сейчас ты смеешь обвинять меня в том, что я подвела вас! Вы выдаете меня замуж за садиста!

Я уже кричу, слезы опять катятся по моему лицу, когда я вспоминаю все это и то, что мои родители не верят мне, не хотят защитить меня.

– Доченька… – мама ошарашено смотрит на меня, прикладывая ладонь ко рту. Отец молчит, только внимательно смотрит на меня, его ноздри раздуваются, а руки сжимаются в кулаки.

– Я поговорю с Глебом! – говорит он мне твердо. А мне не нужно это, он больной! Парню нужны не разговоры, ему нужно лечение. – Он больше не сделает этого с тобой.

– Не нужно мне разговоров и обещаний! Просто отмените свадьбу! Прошу! – почти умоляю я его, смотря с мольбой. Мама тоже начинает всхлипывать, словно ей тоже больно.

– Нет, и это больше не обсуждается! – говорит он мне без тени сомнения прямо в глаза.

И я понимаю – все. Точка невозврата, уже точно. Я потеряла родителей, в душе с этого момента они умерли для меня навсегда.

С грохотом встаю, так что стул снова падает.

– Тогда у вас больше нет дочери… – говорю глухо, но смотрю на них твердо. Это серьезное заявление, но мне нужно было его сказать. Мама хватается за сердце, а отец хмурится.

Больше не смотрю на них, просто разворачиваюсь и ухожу. Не могу их видеть.