Она видела, как Макс что-то втолковывал Лео с идиотской, словно приклеенной улыбкой, значения которой она в то время не понимала. Зато сейчас ей все ясно. У нее самой временами появляется такая же дурацкая улыбка: пару раз Мегги подмечала в зеркале нечто подобное."
"Да, все эти тонкости супружества хороши, ничего не скажешь, и теперь, когда все идет как надо и станет, вероятно, еще лучше, кому-то понадобилось треснуть ее по голове. Томас верно сказал: старый дом всегда скрывает какие-то тайны. Секреты, тени и призраки.
И от нее зависит обнаружить, не вышли ли хотя бы некоторые из укрытия и почему так невзлюбили графиню, спящую в Белой комнате.
Мегги принялась мерить шагами пол. Белоснежная рубашка словно растворилась в общей белизне, и единственное, что отличало Мегги от мебели, — мелькающие из-под подола щиколотки.
Его мать. Она вполне может быть хранителем тайн Пендрагона.
Мэдлин, которая терпеть ее не может и даже не дает себя труда это скрыть. Мэдлин, которая пишет дневники на английском и французском.
Почему бы не полезть в логово зверя?
Может, она безумна?
Нет, нужно успокоиться. Она становится истеричкой вроде Мод Фриберри, чьи вопли разносились по Гленклоуз-он-Роуэн каждую третью ночь, когда ее супруг вваливался домой мертвецки пьяный.
Даже если Мэдлин и не безумна, то уж точно человек весьма неприятный и, возможно… всего лишь возможно…
— Почему тетя Либби живет здесь, в Пендрагоне? — спросила Мегги в белую пустоту, срывая с себя девственно-белую рубашку.
Два часа спустя, после очень непродолжительной прогулки по спине Барнакла, сопровождаемой неизменными охами, вздохами и жалобами, Мегги отыскала Мэдлин в спальне, где та увлеченно строчила в дневнике. Оставалось только гадать, в каком настроении сегодня свекровь: английском или французском.
— Миледи, — окликнула Мегги с порога и, не дожидаясь ответа, вошла в комнату, разительно отличавшуюся от всего остального замка. Это помещение напоминало типичный лондонский салон: большое, просторное, меблированное в египетском стиле, вышедшем из моды, но, несомненно, оригинальном и хорошего вкуса: диваны с ножками в виде лап сфинкса и подлокотниками в форме птичьих когтей.
Мэдлин сидела за прелестным антикварным бюро, расположенным так, чтобы солнечный свет, проходящий из чисто вымытых окон, падал слева.
Мэдлин, задумчиво грызшая кончик пера, подняла голову:
— А, это вы? Ну входите, раз уж пришли, нечего мяться на пороге. И на больную вы не похожи.
