— Правда, такие слухи были, и дядя иногда упоминал о потайных ходах, но сам я никогда ничего подобного не видел.
— Твоя матушка не слишком мной очарована. Ты получил мое приданое, и, возможно, она считает, что теперь во мне нет надобности. А кроме того, не забывай об Уильяме. Вдруг он обнаружил, что я все знаю о Мелиссе?
— Моя мать чудаковата, это верно, но, насколько мне известно, она не потрудилась прикончить своего мужа, хотя ненавидела его всеми фибрами души. Что же до Уильяма… ему в высшей степени наплевать, даже если весь Корк-Харбор и Кинсейл узнают о его похождениях.
Ему совершенно все равно, знаешь ты или нет.
— Я хочу встать, Томас, — со вздохом призналась Мегги. — Ужасно все надоело. А голова почти не болит. Мало того, кто-нибудь может просто приоткрыть дверь спальни, шагнуть через порог и пристрелить меня. Я совершенно беспомощна здесь, среди девственной белизны.
Он едва не лишился чувств. Боже. Как он хочет ее, прямо сейчас. И как трудно уйти. Все, что ему нужно, — вонзаться в нее глубже и глубже, возвещать о своем наслаждении всему миру, вопя в потолок старого, неухоженного замка, и наполнять ее своим семенем.
И лежать на ней, чтобы защищать своим телом.
Он совсем раскис. А она… ей все нипочем. Поразительно.
— Никто не войдет сюда и не станет стрелять, — возразил он и, сам не зная, как это случилось, выпалил:
— Клянусь Богом, ты такая соблазнительная, просто съесть хочется!
А вот это уже интересно!
Она ответила улыбкой, которую посчитала весьма теплой, и обещавшей все виды чувственных радостей.
Он и пальцем не шевельнул. Благослови его небо, до чего же благороден. Но, по правде говоря, ей сильно не по себе. Она до смерти напугана, но не собирается это показать.
— Я встаю, — объявила Мегги.
Он, похоже, хотел запротестовать, но покачал головой. Себе, не ей.
— Я пришлю тебе Элви.
Ушел? Значит, угрызения совести прогнали его. Мегги была уверена в этом. Не хотел случайно причинить ей боль. Да, Томас желал ее, и Мегги, хорошо зная теперь силу желания, мечтала, чтобы муж вернулся.
Мог бы на время и позабыть о ее головной боли.
Она, улыбаясь, свесила ноги с кровати. Она совершенно уверена, что его глаза затуманились, хотя он не отрывал взгляда от ее лица. Интересно, она первая из всего младшего поколения познала плотскую любовь?
Мегги нахмурилась. Совсем забыла, что все ее чертовы кузены — мальчишки и такие же повесы, как их отцы. Даже ее собственные братья, Макс и Лео, похоже, уже многое знают.
