— Ты жалкое ничтожество, Уильям, — яростно прошипела Мегги, до того злая, что, если бы не угроза виселицы, с радостью растоптала бы деверя. — Тебя, наверное, лучше всего было удавить при рождении. Это уберегло бы от неприятностей многих людей, особенно женщин.
— Но я не виноват, — прохныкал Уильям. Мегги только поморщилась, мигом распознав ноющие нотки, яснее всяких слов изобличавшие ложь: недаром ей приходилось иметь дело с особями мужского пола в лице четверых братьев и целой кучи чертовых кузенов. Она так обозлилась, что буквально взметнулась с пола, размахивая кулаками.
Все! Ее терпение кончилось!
— Наверное, девушки держали тебя за руки за ноги и срывали одежду?
Уильям потрясенно моргал. Чтобы дочь викария выражалась подобным образом?! Неслыханно!
Но Мегги прямо смотрела ему в глаза, пока он не пожал плечами:
— Ну… нет, но они из тех особ, что перепробовали не одного мужчину, только вот мне не везет: всегда ловят на месте преступления. Но я тут ни при чем! Однако, Мегги, ты невзлюбила меня еще до того, как увидела.
Почему?
— Мелисса Уинтерс, олух ты этакий. Мне известно, как ты обвинил во всем Томаса! Ты бесчестный кретин, Уильям!
— Но это Томас наградил ее младенцем, — оправдывался Уильям. — А я в то время был в Глазго, у тети Огасты.
И тут Мегги не выдержала и всадила кулак ему в челюсть с такой силой, что тот пошатнулся, попятился и, стараясь сохранить равновесие, взмахнул руками. При этом он едва не задел Оскара. Тот взвыл и прыгнул вверх и назад — поразительный подвиг, которым Мегги не могла не восхищаться.
Следствием явилось то, что Уильям не смог удержаться на ногах и рухнул на спину. Очевидно, падение так ошеломило его, что он не двигался, только смотрел на нее, пытаясь отдышаться.
— Томас-человек порядочный, — процедила она сквозь свирепо стиснутые зубы. — Попробуй сказать еще что-то в этом роде, и я стану пинать тебя под ребра, пока не сдохнешь!
Уильям захныкал, но не двинулся с места.
— Спасибо.
Обернувшись, Мегги увидела мужа.
Ом стоял в дверях в любимой позе: скрестив на груди руки. Ироничный смысл этой благодарности поразил ее о самое сердце. Она вздернула подбородок.
— У тебя немало недостатков, Томас, но подлым и бесчестным тебя никак не назовешь.
— Не назовешь, — согласился он, подходя к Уильяму и протягивая руку. Уильям уставился на эту руку, и Мегги на мгновение показалось, что он вот-вот разразится слезами.
— О, ради Бога, Уильям, будь мужчиной и прими руку брата.
