В конце ужина, который по-прежнему был не слишком хорош, хотя кухарка клялась, что свято следовала рецепту Мэри Роуз, готовя баранину, тушенную с тимьяном, Томас поднялся и постучал вилкой по бокалу. Все затихли.
— Уильям, — обратился он к младшему брату, — сейчас ты выглядишь не таким умирающим, как сегодня утром.
При звуках благожелательного голоса брата глаза Уильяма загорелись надеждой.
— Да, я вполне пришел в себя, Томас.
— А скоро тебе станет еще лучше. Как всякому счастливо женатому человеку.
В следующее воскресенье ты обвенчаешься с Дженни Макграфф прямо в замке. И жить, разумеется, тоже будете здесь. Я дам Дженни приданое.
Либби с удивительным проворством вскочила, едва не перевернув стул.
— Ты не можешь так поступить, Томас! Что за вздор! Какая то идиотка забеременела, и что тут такого? Обычное дело! Дай Тедди Макграффу пару фунтов, и он уберется.
— Томас, Либби права, — вмешалась Мэдлин. — Это не лучший способ решить проблему. Макграффы — никто. Жалкие ничтожества.
Посуди сам: Тедди — всего лишь торговец! О, погодите… быть не может! Либби, тебе предстоит стать бабушкой! Ах, какой ужас, какой ужас!
— Не буду я чертовой бабушкой! И не признаю этого ребенка! Вообще неизвестно, кто его отец! Она завлекла его, соблазнила! Он еще сам мальчик, в таком возрасте не становятся отцами!
Томас громко рассмеялся и обратил взор на бледного как полотно Уильяма, судорожно сжимавшего ножку бокала.
— Из тебя выйдет прекрасная бабушка, тетя Либби.
А Уильям — действительно отец ребенка. Венчание состоится в следующее воскресенье в Пендрагоне, или… пожалуйста, выслушай меня хорошенько, Уильям.
Уильям оторвал взгляд от вина, имевшего такой чудесный рубиновый цвет.
— Я слушаю, Томас.
— Ты женишься на Дженни Макграфф и станешь ей добрым мужем, а ребенку — хорошим отцом, по крайней мере, лучшим, чем был наш собственный, что, видит Бог, не так уж много. В противном случае ты никогда больше не переступишь порога Пендрагона.
Кроме того, я выгоню тебя без пенни в кармане. Так что выбирай, Уильям. Решение за тобой. Что скажешь?
Уильям глянул на мать и снова опустил глаза. Поднял вилку, Повертел в руке и бессильно обмяк на стуле.
— Может, это не мое дитя, Томас, — жалостно заныл он. — А если Дженни спала со многими, и…
— Не мели чушь, Уильям. Дженни была девственна. Или пытаешься утверждать, что ты не оказался ее первым мужчиной?
— Девушки умеют притворяться.
