Томас отступил, но это мало чему помогло. Непослушная плоть затвердела еще больше. Правда, он был ужасно доволен, что жена восхищается его телом.
Вожделение его росло с каждой минутой. Еще немного, и он взорвется."
"— Ты нездорова, Мегги, — едва не плача, пробормотал Томас. — Выброси из головы похотливые мысли! Надеюсь, тебе будет легче взять себя в руки при мысли о том, что твой отец и одновременно викарий сейчас сидит в гостиной.
Он ни на миг не поверил той ангельской улыбке, которая озарила лицо жены.
— Ты прав. Но можешь хотя бы обнять меня?
О да, он, разумеется, мог обнять ее. Черт возьми.
Когда она устроилась у него под боком и ее теплое… нет, жаркое дыхание опалило его кожу, Томас вдруг почувствовал, как нежная ручка скользит по животу.
Боже, Боже…
— Мегги, тебе сейчас не до этого.
— Лежите тихо, милорд, — велела она, и он снова едва не разрыдался, услышав эти волшебные слова.
Нет, он должен быть благородным и остановить ее! Усилие едва не прикончило Томаса, но он все же выдавил;
— Ты еще слишком слаба, ты…
— Это всего лишь рука, Томас.
Я буду осторожнее.
— Хорошо…
— Я подумываю о том, как воспользоваться твоим беспомощным положением, — объявила она. И воспользовалась.
Засыпая, Томас впервые размышлял о том, что, возможно, это его мать желает смерти Мегги. Кому лучше знать, как не ему! Сколько раз он сталкивался с ее ослиным упрямством и приступами ярости! Она может быть злой и расчетливой. И мыслит совсем не так, как остальные люди.
Доходит до крайности и в словах, и в поступках. Но почему она настолько ненавидит Мегги, чтобы убить?! И если так, кого она наняла, чтобы выстрелом сбить жертву с обрыва?
Ответа нет.
* * *
К концу следующего дня Дженни так и не нашли. Никто не верил, будто она убежала в Дублин, чтобы не выходить замуж. Все были уверены, что она уже мертва. Все были убеждены, что ее убили.
Постепенно становилось ясно, что местные жители считали убийцей Уильяма Малкома, который скорее всего выманил Дженни из дома, прикончил и спрятал труп.
Поскольку Мегги была еще слаба, Томас на руках снес ее в гостиную, где его мать разливала чай. Мэдлин заметно присмирела и каждые несколько минут сокрушенно повторяла:
— Вчера мне шла ужасная карта, иначе вы, викарий, никогда не выиграли бы.
— Совершенно верно, — вот уже в третий раз учтиво соглашался Тайсон, одаривая хозяйку самой светской из своих улыбок.
