— Разумеется, — кивнула Мэдлин. — Чего еще ты ожидала?
Когда все наконец мирно пили чай, Томас откашлялся и спросил:
— Матушка, как по-твоему, почему кто-то желает смерти Мегги?
Воцарившаяся тишина поистине оглушала. Все застыли на месте, ошеломленно таращась на Томаса. Но тот не сводил глаз с матери. Она медленно поставила чашку на блюдце."
"— Я думала об этом, — призналась она спокойно, сверля сына недобрым, холодным взглядом, — как, вероятно, и все остальные.
Мне кажется, этот человек последовал за ней из ее родного города. Ревнует, потому что она предпочла ему Томаса. А теперь еще и взбешен, поскольку она не желает покинуть тебя. Вот и решил ее убить. Он безумец. Спроси ее, сын мой, кто этот человек.
— Мегги, кто этот человек?
— Я не видела его, Томас. Если бы он последовал за мной, я наверняка знала бы его. Но разве любой чужой человек не казался бы здесь белой вороной? Нет, это не может быть он.
— Она издевается надо мной! Я такого не потерплю!
— Простите, мэм, вы правы, — кивнула Мегги. — С моей стороны такое поведение недопустимо. Однако никакого мужчины нет.
— Да? А как насчет этого Стэнтон-Гревилла, который так хорошо играет в вист, хотя карта ему не идет, как и мне прошлой ночью?
— Нет, мэм. Это не Джереми. Он влюблен в свою жену. Томас ощутил, как тает лед в сердце.
— Тетя Либби, — спросил он, — а как ты считаешь? Кто может покушаться на Мегги?
— Мэдлин, кто же еще? — злобно прошипела Либби.
— Только она сама не знает, чего хочет. Ей не нравится уступать свое положение в доме такой девчонке, как Мегги, которая к тому же весела, молода и красива, и в то же время она хочет, чтобы у тебя был наследник. Вот она и разрывается от неопределенности, не в силах принять решение. Возможно, Мегги и жива-то потому, что Мэдлин никак не поймет, что ей все-таки нужно…
— Ах ты, ведьма! — завопила Мэдлин, вскакивая с кресла.
— Подлая корова-доносчица! Немедленно убирайся из Пендрагона вместе со своим отродьем-убийцей! Мало того, что она назвала меня потаскухой и графоманкой, а теперь еще и это! Вон отсюда.
— Честно говоря, — вставила Либби, — я назвала тебя старой потаскухой.
— Все обернулось совсем не так, как я ожидал, — шепнул Томас жене, у которого от удивления брови полезли на лоб.
