У меня есть и другие дома.
* * *
Мегги, услышав веселые голоса, заглянула в кабинет и поняла, что Томас уже обо всем известил родителей.
— Итак, — объявила она с порога, раскачивая за ленты свою соломенную шляпку, — согласен ли мой отец, Томас?
— О да! — воскликнула Мэри Роуз, подбегая, чтобы обнять падчерицу.
Шампанское оказалось необычайно вкусным. Рори, так и не покинувший кабинета и не особенно заинтересовавшись тем, что теперь у него появится первый и единственный шурин, тоже выпил крохотный глоточек с разрешения родителей.
Тайсон пил шампанское, улыбался, говорил все необходимые слова. И тревожился. Тревожился потому, что ничего не знал о Томасе Малкоме. Тревожился потому, что Мегги выходит за первого, кто сделал ей предложение, хотя до сих пор любила Джереми Стэнтон-Гревилла. Этот секрет он не раскрыл даже Мэри Роуз.
Ничего, Тайсон разузнает об этом Томасе все, вплоть до того, на каком месте у него родинки, прежде чем допустить свою драгоценную дочь к алтарю. Но Мегги улыбалась дурацкой, бессмысленной улыбкой.
У нее всегда были превосходные инстинкты, и он доверял ей. Но ведь брак-это на всю жизнь. И если муж окажется игроком или волокитой, назад дороги не будет. А как насчет ее чувств к Джереми? Сумел ли тот охладить ее любовь своими выходками? И ушли ли ее пылкие чувства? Кто знает?
Позже, думая о случившемся, Тайсон решил, что будет крайне удивлен, обнаружив какие-то скелеты, таившиеся в шкафу лорда Ланкастера. Превосходный молодой человек!
И все же он проверит.
Глава 11
Когда Тайсоиу удалось наконец похитить дочь у родственников, особенно Алека, который жаждал показать ей новую методику тренировок кошек с использованием ведра, пришлось увести ее через сад к воротам и дальше по дороге к кладбищу, где прихожане появлялись только в случае крайней необходимости.
Сейчас Тайсоиу требовалось уединение. Он отворил очень старую калитку из кованого железа, дал дочери пройти и медленно ступил на тропинку, ведущую к кладбищу.
Здесь даже воздух был другим. Неподвижный, чуть сыроватый.
И тишина. Глубокая тишина. Мегги со вздохом остановилась и не оборачиваясь сказала:
— Ты приходишь сюда, когда хочешь спокойно подумать. Помню, что ты всю жизнь сидел на одной и той же скамейке. Я все гадала, почему ты так восхищаешься сэром Венсаном д'Эгле, средневековым воином, который, вполне вероятно, был не слишком религиозен. Представляла его в бою, вопящим, размахивающим мечом, и ясно видела, как его разрубают надвое… слишком ранняя смерть.
