Как бы ему хотелось забрать ее боль!"
"А Мегги, направляясь в Боуден-Клоуз, думала только о том, что ошибалась насчет Томаса, что он вот-вот станет отцом и, хотя поклялся заботиться о ней, всего два месяца назад совратил другую девушку. Это означало, что они были близки, ласкали друг друга и целовались.
Мегги внезапно остановилась, коснулась пальцем бархатного лепестка распускающейся розы, взбиравшейся на железную ограду кладбища.
В этот момент она поняла, что наверняка существует объяснение, оправдывавшее Томаса.
Она жаждала услышать это объяснение, честное, прямое и чистосердечное, так, чтобы потом не оставалось ни вопросов, ни сомнений.
Глава 12
Боуден-Клоуз
Томас заулыбался еще до того, как Мегги проскользнула в библиотеку. Разумеется, правила приличия запрещали девушкам появляться в доме холостого мужчины, да еще пробираться через старую садовую калитку, но они скоро поженятся, и ему не придется тревожиться из-за того, что дочь викария нарушает общепринятые правила. Сама эта мысль ужасно ему понравилась.
Ее волосы спутались, словно она в расстройстве дергала за них, щеки раскраснелись, а глаза, обычно выразительные, блестящие и живые, неизменно отражавшие все ее чувства… о Боже, что-то неладно.
Томас выбежал из-за стола, схватил ее за плечи и встряхнул.
— Что стряслось, черт побери? Что случилось? Кто-то тебя обидел?
Она подняла голову и без обиняков выпалила:
— Отец рассказал мне о Мелиссе Уинтерс.
Темные брови привычно взлетели вверх, делая его похожим на сатира, подчеркивая надменную посадку головы и высокомерный взгляд.
Руки его упали. Голос внезапно стал холоднее вод Ла-Манша в феврале.
— Твоему отцу, дорогая моя, не следовало лезть в чужие дела. Мегги развернулась и изо всех сил ткнула его кулаком в живот. Он едва успел напрячь мышцы, прежде чем от удара перехватило дыхание. Но Томас по крайней мере удержался на ногах и даже успел перехватить ее запястье, когда она снова попыталась размахнуться.
— Больно, — пожаловался он.
Мегги попыталась вырваться, но он держал ее крепко.
Тяжело дыша, она закричала:
— Я рада, что тебе больно! Только отпусти меня и еще получишь!
— Дьявол, Мегги, что это с тобой? — осведомился он, схватив ее за другую руку и снова принимаясь трясти.
— Томас Малком, только не притворяйся, что тебе все это надоело, что тебе совершенно все равно и что ты понятия не имеешь, о чем я толкую и почему злюсь. И опусти брови, я все равно тебя не боюсь. Послушай лучше меня. Томас, мой отец — викарий.
